Черт.
— Они ее уничтожат.
— Да. Эмили и каждая другая девчонка из школы, которая у нее под каблуком, — а это практически все — будут травить и мучить Маккензи.
— Не поступай с Эмили так, — продолжил он. — Это путь мудака, а ты не из таких. Сделай все правильно по отношению к обеим девушкам. Подожди месяц или около того, потом расстанься с Эмили, и еще месяц не прикасайся к Маккензи. Так Эмили не сложит два плюс два и не решит, что ее бросили ради Блонди. Не спеши, Кейд. Делай все постепенно — Рим тоже не за один день строили, чувак.
Эзра тяжело вздохнул, и я увидел, как на его лице появляется неохотная улыбка.
— Чего ты ухмыляешься как дебил?
— Я рад, что ты вернул это, чувак.
Повернувшись к нему, я улыбнулся в ответ и спросил:
— Вернул что?
— Вторую половину себя, — просто ответил он.
Маккензи
28 февраля 2006
— Как ты себя чувствуешь, Микки? — спросил папа в очередной воскресный вечер, стоя посреди моей спальни.
Хотя, она уже не ощущалось моей спальней — потому что девочки, которая когда-то здесь жила, больше нет.
На его усталом, морщинистом лице застыло неподдельное беспокойство. И виновата в этом, без сомнений, была я. Он переживал, как я осваиваюсь на «новом» месте.
Одиноко. Отчужденно. Пусто. Подавленно. С разбитым сердцем. С отвращением к самой себе. Измученно. Больно. В агонии. Униженно.
— Еще жива, — попыталась отшутиться я, но голос звучал глухо и хрипло. — А ты?
— Все хорошо, милая, — сказал папа, продолжая попытки застегнуть запонки. — Все хорошо.
Он подошел к окну, на секунду выглянул наружу и поправил шторы.
— Прекрасная ночь, — констатировал он.
— Наверное.
Папа перешел от окна к шкафу, разглядел облупившуюся краску на стене возле туалетного столика и нахмурился.
— Этой комнатке не помешало бы обновить краску. — Он приоткрыл дверцу шкафа и тут же закрыл ее. — И новая мебель.
— Возможно.
Потянувшись на кровати, я оглядела комнату, которая когда-то была моей. Все выглядело по-прежнему: белая односпальная кровать и тумбочка в тон, комод, шкаф и старый дубовый рабочий стол с таким же стулом.
Когда-то моими любимыми цветами были фиолетовый и желтый — комната идеально отражала это: желтые стены, сиреневые занавески в цветочек и покрывала. Книжный шкаф от пола до потолка, надежно прикрепленный к стене напротив кровати, был до отказа забит книгами. Над изголовьем к стене были прибиты восемь вырезанный вручную деревянных букв: М.А.К.К.Е.Н.З.И.
— Мы могли бы в субботу съездить в город, — с надеждой предложил папа. В его глазах поселилась усталость, но голос все также оставался мягким и добрым. — Выбрать что-нибудь новенькое для твоей комнаты.
— Могли бы.
На самом деле папа хотел поговорить о чем-то другом. Это было очевидно, и я бы предпочла, чтобы он просто сказал это прямо, вместо попыток заполнить тишину бессмысленной болтовней. Я больше не могла выносить пустых разговоров. Они были бесполезными и ужасно раздражающими.
— Вы хорошо провели время с Кейдом вчера? — спросил папа напряженным голосом.
— Нормально.
Было. Пока не появилась его девушка, и Кейд, о, ужас, не подошел ко мне ближе чем на пять шагов.
— Я хотел поговорить с тобой о предстоящем школьном дне, — наконец сказал папа, переходя к делу.
Я кивнула.
Он на это лишь сдержанно улыбнулся.
— Ты правда уверена, что хочешь этого?
Нет.
— Да.
— Я не хочу заставлять тебя передумать, Микки. Я просто хочу, чтобы ты была счастлива… и снова чувствовала себя в безопасности.
Папа сунул руку в карман и достал новый серебристый мобильник.
— Я купил его для тебя. Он полностью заряжен, — пробормотал он, смущенный, покрасневший, и положил телефон на край моей кровати. — Я забил в него свой номер. И номер Шэрон… а, и доктора Розетты тоже.
— Со мной все будет в порядке, — заверила я, потому что видеть его таким растерянным было невыносимо больно. — Я справлюсь, пап. Правда справлюсь.
— Ты уверена? — Его голос дрогнул от тревоги. — Если тебе вдруг станет слишком тяжело, Микки, ты всегда можешь поговорить со мной. Мы можем перейти на домашнее обучение…
— Уверена, — ответила я, и это была полнейшая ложь. — Я знаю, что могу поговорить с тобой, пап.
Но я не хочу. Я хочу говорить только с Кейдом…
— Я знаю, врачи считают, что возвращение в школу — только тебе на пользу. Но если ты не справишься, я все организую.
Тяжело вздохнув, папа шагнул ко мне, распахнув руки для объятий.
Я уже приготовилась ответить на них.