— Пожалуйста, Кейд.
Наши родители с ума бы сошли, если бы обнаружили ее в моей постели. Господи, моя почти-бывшая девушка устроила бы дичайшую истерику. Но Маккензи выглядела ахринеть как хорошо. Мокрые светлые волосы струились по ее телу. На ней были только шорты и майка. Без лифчика. Ее соски отчетливо проступали сквозь тонкую ткань…
Я откинул одеяло и похлопал по матрасу на свободное место рядом с собой.
Ну и что я блять творю?
— Что ты смотришь? — поинтересовалась Кензи, медленно подходя к кровати.
— «Настоящая кровь», — хрипло ответил я. Сомневаюсь, что ей сейчас стоило смотреть такое, но ее взгляд прилип к экрану, и я промолчал, подвинувшись. — Ты ведь раньше обожала этот сериал.
— Помню, — прошептала она, опускаясь рядом. Я накрыл нас одеялом. — Мы смотрели первый сезон до того, как я… до…
— Да, — тяжело вздохнул я. — До.
Ее оголенное бедро коснулось моего — и я замер.
— Ты все еще можешь разглядеть во мне что-то хорошее, Кейд? — тихо спросила она, и сердце болезненно сжалось. — Ты ведь знаешь, что со мной было… что я делала… но ты все еще видишь ту, прежнюю меня?
— Конечно, — прохрипел я.
Господи, я бы все отдал, лишь бы она снова почувствовала себя нужной. Желанной. Ценной.
— Ты та же девочка, к которой я перелезал через окно, когда твои родители ссорились. Та же, что никому не рассказала, как я плакал в четвертом классе, когда меня ужалила пчела. — Ей было восемнадцать. Прошло три года. Три года ада, который я даже не мог осмыслить. Но она все равно оставалась моей Кензи. — Ты все та же, кого я обожал большую часть своей жизни. Это все еще ты. И ничто из того, что сделали с тобой те ублюдки, не изменит этого в моих глазах.
— Значит, у тебя редкий дар видеть то, чего больше нет, — тихо ответила она, падая на спину. — Я больше не хорошая, Кейд. Я не чистая. Я шлюха. Их шлюха.
— Ты не шлюха, — твердо настаивал я. — Ты моя лучшая подруга.
— Но я шлюха, — всхлипнула она, обвивая руками мою шею. — Как ты этого не понимаешь? Это все, чем я теперь являюсь.
Я оперся на локоть, убирая прядь с ее лица.
— Ты — моя гравитация. Моя ясность и стабильность. Ты — все мои молитвы, сбывшиеся разом. — Я поцеловал ее в лоб, и каждая клетка во мне вспыхнула диким жаром. Прикасаться было огромной ошибкой, потому что ощущение ее кожи на моих губах пробуждало во мне всевозможные будущие проблемы. — Ты не шлюха кого-либо.
— Мужчины насиловали меня, Кейд, — прошептала она, и глаза ее начали наполняться слезами. — Сотни мужчин. И платили за это целое состояние. И теперь секс…— она зажмурилась. — Секс — теперь как наркотик. Я не могу сепарироваться от него. Он нужен мне, чтобы функционировать…
— Нет, не нужен, — резко сказал я. Сердце колотилось так, будто скоро пробьет грудную клетку. Я погибал. — Не думай так. Это все не о тебе… Пожалуйста, малышка, перестань…
Она замерла.
— Малышка… — на ее губах появилась слабая улыбка. — Ты раньше часто меня так называл. Мне нравилось.
Ее глаза были прикованы к моему лицу, и я не был уверен, чего во мне сейчас больше: возбуждения или разбитого сердца.
— Знаю, — прошептал я, наклоняясь ближе. Слишком близко. Я чувствовал ее дыхание на своих губах. Это была плохая затея. Очень плохая. Я не должен был позволять ей ложиться рядом. Голос Эзры вытрезвителем вспыхнул в памяти: «Это путь мудака, а ты не из таких. Сделай все правильно по отношению к обеим девушкам. Подожди месяц или около того, потом расстанься с Эмили, и еще месяц не прикасайся к Маккензи».
— Что значит твоя татуировка? — мягко спросила она.
— «Да не ослабит Бог твою руку», — ответил я. — По-ирландски. Я набил ее вскоре после…
— Ты трахаешь Эмили так? — резко перебив, ошарашила меня она.
Я оцепенел. Я уставился на ее красивое лицо с открытым ртом.
— Что ты только что сказала?
Она кивнула в сторону телевизора на стене моей спальни. Сьюки и Эрик трахались, будто кролики, честное слово. Тем временем я лежал на своей кровати поверх сломленной сводной сестры — с предательским стояком.
— Я спросила, так ли ты трахаешь свою девушку?
— Нет, конечно, я не трахаю ее… ну, у нас было… но не так…
— Она не позволяет?
— Что? Нет, Кенз, дело не в этом… — я уставился на нее. — Почему мы вообще это обсуждаем?
— Возьми меня, — она вдруг толкнула меня на спину и оседлала мои бедра.
— Трахни меня, Кейд, — прошептала она, глядя мне прямо в глаза. Простыни собрались вокруг ее бедер. Я не мог поверить своим глазам. Когда она стянула с себя майку, я подумал, что теряю сознание. — Ты можешь делать со мной все, что Эмили не позволяет.