Я смотрел на нее, зияя от гребаного ужаса, когда Кензи потерлась о мой член и застонала. Ее грудь была ахиреть какой прекрасной. Ее соски были твердыми и упругими. Я так хорошо видел это.
— Ты можешь трахать меня в каждое отверстие моего тела…
— Что? — у меня потемнело в лазах. — Кензи, что ты только что сказала?
Господи Иисусе…
Неужели сейчас происходит то, что я так долго мог только представлять?
Маккензи хотела, чтобы я занялся с ней сексом? Нет, не так, она хотела, чтобы я «трахал ее в каждое отверстие ее тела».
Как мне тут правильно поступить, когда каждая клеточка моего тела требовала, чтобы я сделал именно то, о чем она просила?
— С тех пор как меня нашли, я сама не своя, — прошептала она, проводя руками по моему телу. — Даже возбужденная.
— Кензи, подожди… — простонал я.
Ее пальцы сжали мой член, и мои глаза затрепетали от удовльствия.
Бедра предательски подались вверх.
— Мне нужно, чтобы меня трахнули, Кейд. И я хочу, чтобы это сделал ты.
Она была серьезна.
Она была чертовски серьезна.
Я видел это в ее глазах.
Черт возьми, я чувствовал это по тому, как она брала мой член.
— Кензи, — мне удалось вдохнуть, когда она опустила голову, чтобы дотронуться губами до моего живота. — Малышка, подожди секунду…
Это было неправильно.
Все это было чертовски неправильно, но он была всем, о чем мечтало мое тело.
Она исчезла под одеялом.
— Детка, ты же не собираешься… сука…
Я с силой сжал простыни, как только почувствовал, как ее теплый рот обхватывает головку моего члена.
Господи, ее язык был не похож ни на что, что я когда-либо чувствовал.
Мне нужно прекратить это. Я должен был прекратить это сейчас же. Я остановлю.
Но когда я почувствовал прикосновение к моим яйцам… к черту все это.
Маккензи
28 февраля 2006
— Черт, — прошипел Кейд, раздвигая ноги, чтобы я могла прижаться еще сильнее.
Я была под простынями и делала Кейду минет, и еще никогда не чувствовала себя лучше, чем сейчас.
Все это было по моему желанию.
И делала это, потому что я хотела его.
Никто не заставлял меня.
Это было то, чего я хотела.
Хотела на протяжении трех лет.
Кейд громко застонал, когда головка его члена дотронулась задней части моего горла.
Готова была поспорить, что Эмили не делает такого не для него.
Его руки зарылись в мои волосы. Моя киска возбужденно сжалась от его гортанных стонов…
Раздался стук в дверь его спальни, и Кейд попытался оттолкнуть меня от себя, но я только брала в рот сильнее и глубже, в результате чего его спина выгнулась, а голова упала обратно на подушки.
— Да, —прошептал он, — Черт, Кензи, возьми полностью.
Дверь, скрипя открылась.
Я услышала, как Шэрон спросила:
— Кейд, ты спишь?
— Нет, мам… что случилось? — надрывно спросил Кейд, продолжая засовывать своей твердый член мне в рот.
— Я хотела бы поговорить с тобой внизу, — сказала она. — Насчет твоей… дружбы с Маккензи.
Я сосала сильнее и сжимала его яйца. Трепеща от мысли, что его мама сейчас была в комнате и понятия не имела, что в мой рот вокруг члена ее сына.
— Ага… — прошипел Кейд, и я мысленно усмехнулась, пока сглатывала капли спермы, вытекающие из головки члена.
— Все хорошо, Кейд? — спросила Шэрон, с очевидным беспокойством в голосе.
Я снова взяла его член глубже, проходя по нему зубами.
— Да, все в порядке, мам, — задыхаясь сказал он. Его бедра снова подались вверх. — Я сейчас спущусь, — пробормотал Кейд, в то время как я глотала сперму, вылизывая горячую головку.
— Ну, тогда поторопись и спускайся скорее, — сказала она. — Я понимаю, что ты живешь в том же доме, что и она, но я хочу, чтобы ты держал дистанцию с Маккензи.
Мое тело обмякло.
Кейд просунул руку под одеяло и ободряюще погладил мою щеку.
— Держать дистанцию? — грубо спросил он. — Какого черта я должен это делать?
— Потому что она странная, Кейд, — Шэрон тяжело вздохнула. — Она больше не та девочка, которой была раньше, и я не хочу, чтобы мой сын приближался к кому-то, кто был таким и делал…
— Был кем и делал что, мама? — огрызнулся Кейд, продолжая нежно гладить мою щеку.
— Те извращенные вещи, — прошипела его мать. — Я осознаю, что это не ее вина, но все это… неправильно. Теперь она странная, и я не хочу, чтобы она портила тебе репутацию.
— Я люблю ее, — заявил Кейд почти решительно, и я почувствовала, как мое сердце бьется быстрее. — Больше, чем жизнь.