Я шагнула назад, когда Эмили двинулась на меня, прижимая к стене.
— Ян и Кейд дружат всю жизнь. А ты встала между ними. Ты! — Закройте дверь, — бросила она подругам.
Я не успела ничего ответить, как она схватила меня за волосы. Потащив к кабинке, Эмили втолкнула меня внутрь и заставила опуститься на четвереньки. По какой-то странной причине я не сопротивлялась. Я просто позволила ей причинять мне боль. Позволила вжать мое лицо в унитаз, удерживать под водой — и, по еще более извращенной причине, мне хотелось, чтобы она не давала мне вынырнуть за воздухом.
Когда она наконец отпустила, я закашлялась, хватая воздух, но дышать было невозможно. Стоя на коленях на холодной плитке, я наклонилась вперед и вырвала всю воду, которую наглоталась, втягивая в легкие болезненные глотки воздуха.
— Просто прелесть, — усмехнулась Эмили. — Аплодисменты Маккензи Шлюхе.
Я не отреагировала. Это было не в первый раз, когда я слышала это прозвище. К тому же она не лгала. Я была шлюхой. И для нее это было особенно неприятно — учитывая, что я была шлюхой ее парня.
Откинув мокрые волосы с лица, я медленно поднялась и глубоко вдохнула, стараясь успокоиться. Вероятно, меня сейчас изобьют за то, что я собиралась сказать. Но мне уже было все равно.
— Мне понравится отобрать у тебя твоего парня, — сказала я, наслаждаясь вспышкой боли в ее глазах. — Мне понравится брать его жестко и глубоко. И ему понравится каждая секунда во мне.
В помещении воцарилась тишина. Настолько густая, что можно было бы услышать падение иголки. Я вызывающе смотрела на Эмили Макаллистер.
— Шлюха, — выдохнула она. Она закричала и толкнула меня так сильно, что я ударилась спиной о дверь кабинки. — Чертовa шлюха! Кейд к тебе и не прикоснется. Он любит меня!
— Правда? — безрадостно рассмеялась я. — Ты сама сказала — я шлюха. Какой восемнадцатилетний парень не захочет иметь свою личную шлюху?
Лицо Эмили исказилось — а затем она сделала то, чего я совсем не ожидала. Она опустилась на пол, закрыла лицо руками и разрыдалась.
— Мне теперь тебя пожалеть? — бросила я зло. — Сказать, что мне жаль?
— Убирайся, Маккензи, — прошипела Рита, только что вошедшая в туалет. Она протиснулась в кабинку и резко добавила: — И навсегда.
— Рита, — прошептала я. От ее слов внутри все болезненно сжалось. — Я думала, мы…
— Подруги? — холодно закончила она, опускаясь на колени и обнимая Эмили. — Я дружила со старой Маккензи. Не с той шлюхой, что стоит передо мной.
Кейд
21 апреля 2006
Маккензи Мур ворвалась в мою жизнь, когда мне было десять.
Впервые она посмотрела на меня с порога моей спальни — зелеными глазами, невинными и прекрасными, с волосами цвета спелой пшеницы — и перевернула мой мир к чертям. В тот день в животе разлилось странное покалывание.
В десять лет меня покорили ее милая улыбка и то, как ловко она управлялась с мячом своего отца.
В пятнадцать — ее сладкий рот, которым она украла мое сердце.
В восемнадцать я увяз так глубоко, что пути назад уже не было.
Я знаю, что она идет к саморазрушению. И проблема в том, что я слишком глубоко в этом — и, вероятно, разрушусь вместе с ней. Если бы тогда я знал то, что знаю сейчас, я бы убежал. Если бы я понимал, насколько опасной для меня окажется моя сводная сестра…
Но бежать уже поздно. Слишком поздно даже думать о том, чтобы свернуть в сторону. Моя сводная сестра — это ошибка во всех возможных смыслах.
Жаль только, что я на ней помешан.
****
— Думаю, я сегодня выйду прогуляться, — объявила Кензи за ужином, и у меня внутри все оборвалось.
— С кем? — быстро спросил Митч.
— С Ритой, — ответила Маккензи.
И я знал, что это ложь. Кензи больше не общалась с Ритой. Она вообще ни с кем не общалась. Я прекрасно понимал, куда она собирается, и от этой мысли меня мутило.
Она встречалась с Яном.
На свидании.
Черт. Как же я хотел вернуться на два месяца назад и стать лучше. Я бы сделал что угодно, лишь бы повернуть время вспять и не допустить того, во что мы превратились.
Это была моя вина. Я знал это.
Я сломал ее. Раздавил. И теперь расплачивался самым мучительным способом. Потому что если бы тогда утром я оказался сильнее и поступил правильно с девушкой, которую люблю — если бы не отверг ее и не растоптал ее душу — возможно, сейчас мы были бы вместе.
А не вот это…
— Мне нужно собраться. Отодвинув стул, Маккензи встала и вышла, даже не оглянувшись.