Вдруг сзади раздался скрипучий голос:
— Глупая...
— Что? — автоматически ответила я и развернулась, увидев перед собой тёмные глаза и сморщенное лицо. Мне показалось, что я сглотнула очень громко, но ком в горле так и не исчез. На меня внимательно смотрела старая женщина в лохмотьях с морщинистыми руками и худым лицом. Её белоснежные волосы в тот момент выглядели пугающе, а длинные ногти на руках – поистине устрашающе. Она держала трубку во рту и раскуривала её, отчего лицо её озарялось вспышками.
— И бедовая, — произнесла она. — Придётся проучить.
— Не надо, — тихо ответила я.
Старуха присела и посмотрела на меня ещё внимательнее.
— Думаешь? — с любопытством и каким-то весельем спросила она. Я снова сглотнула и кивнула: ком в горле мешал говорить.
Тем временем она продолжала раскуривать трубку.
— Ты знаешь, что воровать — плохо?
Я кивнула.
— И даже если вы воруете у вора, как вы считаете, вы становитесь вором. «Это же твоё первое «дело»?» — она говорила и улыбалась, будто считывая все наши мысли об этой краже: мои и мальчишек за шатром.
«Дело» было сказано с издёвкой, с глумливой улыбкой и хитрым прищуром. А мне стало обидно. «Вот так вот попасться, ничего не стянув! Ух, и слава обо мне пойдет».
- Не об этом тебе сейчас нужно думать, - проскрипела старая женщина. – Ох, не об этом.
«Конечно, не об этом. А о том, как меня теперь родители накажут. Ну и криков будет... Зачем я сюда полезла? Глупая».
— Конечно, глупая, я же тебе сказала об этом, — любезно подтвердила мои домыслы кочевница. До меня внезапно дошло, что я молчала, а она отвечала на каждую мысль в моей светлой голове. Это меня парализовало. Я оцепенела на месте, стараясь дышать хотя бы через раз. Старуха не держала меня физически. И не смогла бы сделать это: я в любую минуту попробовала бы сбежать. Но всё же я была прикована к месту, а мои глаза внимательно следили за её действиями.
— От себя не сбежишь, — произнесла женщина. — Дай руку. Взгляну.
Я протянула руку ей: её приказу не смогла противиться.
— Понятно, — спустя время вынесла вердикт старая кочевница. — Будем работать.
Она ушла, что-то бубня, нашептывая, доставая пузырьки и смешивая что-то. А я подумала, что пора бежать. Но тело отказалось выполнять команду. Ведьма будто околдовала меня. Я стояла и смотрела на её приготовления и думала, что она меня сейчас съест. Зачем ей столько пузырьков, если не для соуса?
— Я не ем детей, — вдруг сказала старуха, не поворачиваясь.
Неожиданно кочевница развернулась и быстрым шагом направилась ко мне, будто передо мной и не старушка вовсе. Она приказала мне выпить отвар, а я быстро и безвольно выпила его.
— Молодец, девочка. Отныне ты будешь моей помощницей, — сказала она. — Будешь помогать мне по хозяйству и в делах. Но ты не сможешь никому рассказать о себе, а те, кто тебя помнит и знает, забудут. Отныне ты будешь моей внучкой. И так будет до тех пор, пока я не решу, что ты искупила свою вину. Ну или пока я не умру. А пока ложись-ка ко мне на кровать и поспи. Путь предстоит длинный…
«Путь? Какой путь?» - промелькнула мысль за секунду до того, как я зевнула и отправилась в её кровать, чтобы уснуть.
Продолжение следует...