— С начала.
— Хорошо. Ваш отец, Саймон Рондорф, вчера вечером был убит в своем доме. Я звоню из «Грейс мэнор». Мы хотели бы видеть Вас здесь как можно скорее, идет следствие.
* * *
О чем принято думать, когда тебе сообщают о смерти отца?
Стив мчал по крайней правой колее автострады М 3 по направлению на Саутгемптон. К ветровому стеклу куском скотча наскоро была приклеена фотография.
Гладкое выбритое лицо, седой клок волос, чуть надменная и, вместе с тем неуверенная улыбка. Почти англичанин. Человек на фотографии сидел за столиком под толстым гладкоствольным кедром рядом с пожилой грустной женщиной. Она протянула руку к фарфоровой чайной чашке, когда щелкнул аппарат. Так и осталась на фотографии — с опущенными глазами.
Прислуга долго пыталась выговорить «Александра Ивановна», пока не бросила никчемные старания и не стала называть ее просто «миссис Рондорф», а то и короче, — «мэм». Она не спорила — пусть будет «мэм».
Когда умирает отец… Нужно вспомнить что-то хорошее. Он учил Стива метать нож. Сначала — на два оборота: «Держи его свободно и мысленно выбирай в воздухе точку, где он должен перевернуться, чтобы угодить острием в цель, представь его увеличивающуюся в полете тяжесть, регулируй размах, бросок!» И нож — будь то короткий финский, или тяжелый штык — с чмоканьем впивался в мякоть древесины.
Потом — на три оборота. Стив отметил все кедры вокруг белоколонного «Грейс мэнор». Вскоре для него не составляло большого труда, не меняя позиции, за шесть секунд тремя ножами поразить три цели.
Потом — стрелковый клуб. Отец настоял на пистолете, хотя Стив сначала выбрал винтовку.
«На Британских островах зайцев было меньше чем людей еще при Виктории, сегодня все кролики уже пронумерованы. В кого ты будешь стрелять из винтовки?»
— А в кого — из пистолета?
Отец нахмурился: «Когда тебе представится такая возможность, времени на тренировку может не оказаться. Учись, пока я жив!»
Саймон Рондорф держал тяжелый «Энфильд-Альбион» возле телефона, а экзотический японский револьвер «Хино» — на каминной полке в холле. «Чтобы не бегать на второй этаж, если вломятся в дверь, и не спускаться на первый, если влезут в окно» — объяснял он прислуге.
Стив так и не научился разбирать «японское чудовище», хотя отец не раз показывал ему, как левая стенка вороненого корпуса откидывается, вращаясь на вертикальной оси. «Что ты понимаешь! 26-й год эры Мэйдзи, 1893-й — по-местному». На рукоятке — выгравированная стайка пауков-иероглифов. На расспросы о том, что означает надпись, отец отвечал, что китайские еще немного помнит, но японских не знал никогда.
Потом — Кембридж, исторический факультет, скандал с профессором. Отец услышал о решении Стива и принял его весьма сдержанно: «Еще одним неучем больше. Что ж, будешь помогать мне вести дела фирмы. Как насчет отдела рекламы? Тем более что сигареты «Самсонофф» в ней не очень нуждаются...»
Стив вынул из «бардачка» синюю пачку с золотым Георгием Победоносцем. Какая связь между древним гербом Москвы и сигаретами? Правда, водка «Пушкин» звучит еще глупее.
Поездки на континент: Париж, Бельгия, Мюнхен. После очередного возвращения отец вызвал Стива к себе в кабинет.
— Я ни слова не сказал, когда ты бросил учебу. Я придумал для тебя солидный пост в фирме, где ты можешь появляться не чаще двух раз в неделю. Я платил штрафы за парковку посреди Вандомской площади и за разбитое стекло в Бад Гомбургском казино. Я не спрашиваю, что стало с твоими водительскими правами после одной из последних пьянок. Но что — это? — и он ткнул пальцем в трехцветный флажок на лацкане пиджака сына.
— Ты не хуже меня знаешь что это.
— Чтобы я этого больше не видел!
— Можешь объяснить мне причину столь бурной реакции?
— Изволь, — Саймон Рондорф приосанился, как перед лекцией.
— Я родился и вырос на чужбине. Разговоры об освобождении России от большевиков часто заменяли мне колыбельную. Разговоры, разговоры... Ты знаешь, сколько русских жило тогда в Маньчжурии и Китае? Четверть миллиона человек! Эмигрантские организации: «Братство Русской Правды», «Трудовая Крестьянская Партия», «Русский Обще-Воинский Союз», «Российская Фашистская Партия». Я всех не помню — они объединялись, раскалывались, инфильтрировались ГПУ, но до освобождения России дело, как тебе известно, так и не дошло.
Ты не представляешь себе, какая кругом царила нищета! А нас учили, что все это — временно. Вот-вот большевиков скинут, мы соберем чемоданы и вернемся — в Омск, Екатеринбург, Москву...
Губернаторы китайских провинций воевали друг с другом и охотно нанимали безработных солдат Белой армии на службу. Знакомый офицер рассказывал мне про одну «военную операцию», в которой ему довелось участвовать.