***
Телониус планировал добраться до сороковой трассы за полтора дня. Но этот план, как это в последнее время случалось с любым из них, был слишком оптимистичен и далек от действительности. На мелких дорогах и правда не оказалось такого нагромождения машин, да и чем дальше они отъезжали от Милвилла и Вайнленда, тем меньше становилось ходячих, но теперь сама природа подкинула им подлянку. Осенние холода достигали Нью-Джерси с большим опозданием, но вот осадки прошли по расписанию, в результате река Коханси и все ее многочисленные притоки разлились, чем сильно препятствовали продвижению группы.
Огромная колонна брошенных автомобилей осчастливила своим видом Телониуса лишь через три дня. Джаха посигналил задними фарами, чтобы следующие за ними машины Финна и Шамуэя притормозили, после чего сам остановил машину и, улыбнувшись, переглянулся с сидящей рядом Эбби. Та лишь тяжело выдохнула, понимая, что, возможно, дальше им придется пойти какое-то время пешком.
— Дети, просыпайтесь, приехали, — разбудил их Джаха.
— Наконец-то, — зевнув, произнес Уэллс и потянулся.
Кларк разлепила глаза, и на какое-то мгновение, пока она приходила в себя, могло показаться, что ей стало лучше. Но, к большому сожалению Телониуса, это было лишь на мгновение. Кларк быстро отошла ото сна, посмотрела в каждое окно и, приняв ставшее обыденным хмурое выражение лица, молча вышла из машины. Уэллс проводил ее грустным взглядом. Телониус видел, как его сын сильно переживает за состояние подруги, но отчего-то тот не решался спросить у отца совета. Когда его жена, мать Уэллса, умерла, мальчику было всего восемь лет. Тогда он еще не столь глубоко понимал жизнь и, чего уж там, смерть, поэтому быстро смог принять то, что ее больше не было рядом. Сам Телониус старался равняться на сына и, пусть у него самого это отняло куда больше времени, в конце концов он тоже справился. С Кларк все было иначе. Эбби рассказала ему, что девочке пришлось сделать с Джейком. Это был тот случай, когда весь его жизненный опыт не имел веса. Он лишь надеялся, что девушка сможет все это пережить, ведь с каждым днем из-за ее состояния хуже становилось и Уэллсу, а это ранило Телониуса сильнее, чем что-либо еще.
Он заглушил мотор и выбрался наружу, чтобы внимательно осмотреть трассу. Ходячих было не видно, но эти твари не раз, пусть и по заявлениям Эбби невольно, устраивали группе засады, то внезапно выходя из летаргии, то хватая кого-нибудь за ногу из-под мертвых остовов машин.
— Сенатор! — позвал его смотрящий в бинокль Шамуэй.
Джаха подошел к нему и принял из рук шерифа бинокль, после чего вопросительно поднял бровь.
— Вон там, — Шамуэй указал на запад, — у дорожного знака, видите?
Телониус пробежался по рядам увеличенных линзами бинокля автомобилей, после чего заметил, что в определенном месте несколько машин стояли поперек дороги. Выезд на трассу был перекрыт вэном и пикапом, а на самой дороге пробка на небольшом участке словно обрывалась. Там стоял старенький дом на колесах, на крыше которого, сидя на стуле с винтовкой в руках, смотрел по сторонам полный пожилой человек в коричневой рубашке. Чуть пониже расхаживал, вооружившись дробовиком, здоровенный бородатый детина в байкерском прикиде.
— Что думаете? — спросил Шамуэй.
— Они отгородили выезд, — заметил Джаха, — может, если вежливо попросим, то сможем проехать через них, не придется даже искать транспорт на той стороне.
— Но они вооружены, — напомнил ему шериф, — Я бы не стал ожидать от них добропорядочности.
— Вы водите за собой двух преступников в цепях, — Телониус обернулся и посмотрел на Рэда и Мерфи, — против всякого здравого смысла. Так что мы тоже не производим впечатление беззащитных граждан, заблудившихся в лесу.
Они бросили машины там, где остановились, и двинулись всей группой к переезду. Телониус, Эбби и Шамуэй шли впереди, высоко подняв руки. Джаха решил, что если уж по ним сразу же откроют огонь, то пусть хоть дети смогут скрыться. Шериф предлагал пустить перед ними своих заключенных, но Мерфи пригрозил в этом случае выставить всю группу маньяками-каннибалами, схватившими двух заплутавших в лесу парней, чтобы съесть их на ужин. За право идти посередине, он, напротив, согласился быть пай-мальчиком и пообещал, что Рэд тоже ничего не выкинет.
Детина в байкерском жилете, несмотря на то, что стоял на переезде, и не имел такого широкого обзора, как у его напарника на крыше дома на колесах, заметил приближающуюся группу первым. Он быстро громко свистнул, после чего вскинул дробовик и жестом велел всем остановиться.
— Кто старшой, пускай сюда идет! — громко объявил он, — Остальные не рыпаются, пока я не скажу, а то дедушка Дэвид быстро вас всех положит.
— Я Давид, — буркнул старик, — неужели так трудно это выговорить?
Телониус, не опуская рук, обернулся к своим людям, коротко кивнул им, и медленно пошел вперед. Когда он поравнялся с наставившим на него дробовик бородачом, тот одной рукой опустил солнцезащитные очки, и его брови удивленно взметнулись.
— Что б меня, — пробубнил он, — Ты тот, о ком я думаю?
— Я Телониус Джаха, сенатор… — не будучи уверенным, что байкер имел в виду, начал представляться он.
— Да, точняк, — хохотнул мужчина, — Ну нихрена себе. Я за тебя голосовал. Эй, Дэвид, — позвал он старика на крыше, — зацени, кто тут у нас.
— И кто же? — сощурив глаза, спросил тот. Зрение его явно уже подводило.
— Джаха! Сенатор наш, — все еще удивленным тоном повторил бородач, — Охренеть, я-то думал, все шишки в Вашингтоне сидят.
— Только белые, — улыбнувшись, ответил Джаха.
Байкер звучно захохотал, после чего глянул за плечо Телониуса, осматривая собравшейся за ним народ.
— Вы ведь не грабить нас пришли, сенатор? — подавшись вперед, спросил он.
— Нет, со мной только мой сын, подруга с дочерью, — Телониус, наконец, опустил руки, — Их друзья и полицейский… У вас ведь нет проблем с законом? — робко поинтересовался он.
— Ну, — бородач пожал плечами и смачно сплюнул на землю, — у закона сейчас проблем больше, чем у меня. Кстати, меня Гримом кличут, — он подал руку.
— Спасибо, что не начали стрелять… Грим, — все так же добродушно улыбаясь, Джаха пожал ему руку, — Мы бы хотели проехать через ваш лагерь, если вас это не затруднит.
— Двигаете в Фили? — посерьезнев, спросил Грим.
— Да.
— Тогда нам по пути, — осклабился бородач и подманил рукой остальную группу, а сам кивком головы, пригласил Джаху следовать за ним.
Лагерь представлял собой расчищенный от машин кусок дороги длиной в два десятка метров, огороженный со всех сторон кольцом из автомобилей. За периметром, возле обочины, стояли две палатки, между которыми тлел обставленный камнями костер.
По свойски обхватив Телониуса за плечо, что тому сильно не понравилось, Грим в развалку повел его через лагерь.
— Народ, у нас тут объявились попутчики, давайте знакомиться! — задорно объявил он, — с Дэвидом вы уже знакомы, а вон там его старушка Руфь, — он указал на пожилую женщину, сидевшую под тенью зонтика на маленьком раскладном стуле, — Это их внуки — Эзра и Зак.
Двое мальчишек, одному на вид было десять-одиннадцать, другому на пару лет больше, оторвались от перекидывания фрисби и помахали Телониусу рукой. Он помахал им в ответ, после чего заметил, как из прицепа стоявшего на краю периметра автомобиля выглядывают чьи-то колени и тянется струйка дыма.
— А там кто прячется? — как можно более расслабленно спросил Джаха.
— О, это Хосе, наш типа дозорный, — Грим показал пальцами кавычки, — Поэтому я больше доверяю подслеповатому старику, а не ему. Хосе! — окликнул он курившего мужчину и тот, наконец, показался на глаза, — Грейся на солнышке сколько влезет, но не забывай ты по сторонам смотреть!
— Мужик, кого ты там привел? — решив не тратить время на оправдания, устало спросил мексиканец.
— Сенатора, мать его, США, — ответил Грим, но Хосе просто покачал головой и лег обратно, решив, что бородач шутит.
— Грим, какого хрена?
Все обернулись на вышедшую с обочины женщину, вооруженную автоматом. Несмотря на маленький рост, блондинка выглядела крайне боевито, на лице была написана готовность начать палить по всем без разбора.