Борис мотнул головой, попросил по селектору кофе. Вряд ли фраза "удиви меня" хоть что-то значила. Не стоило тратить время на поиски экзотики для той, кому это совсем не нужно. Забронировать столик в ближайшем ресторане — более чем достаточно.
Борис набрал знакомый номер, но на первом же гудке передумал. Сам не понял почему. Странное чувство стыда проехалось по сердцу. Вместо того, что бы немного напрячь мозг и придумать что-нибудь потрясающее, заказывать столик казалось до пошлости банальный. Как будто приведи Борис Александру туда, и она сразу поймет какой он приземленный сухарь и лодырь. Так глупо! Не солидно человеку его возраста и уровня растекаться розовыми соплями и терзать себя подобными переживаниями.
Крепко выругавшись, Борис снова сел за монитор. Можно было бы предположить, что на него снизошло озарение, что в абсолютно прагматичном сознании родилась потрясающая идея, достойная экранизации в оскароносном фильме, но нет. Фантазии Таларски хватило лишь на бронь лоджии в театре. На спектакль, который его мало интересовал, и единственный плюс которого, по мнению Бориса, заключался в том, что премьера должна была состояться в среду. День недели и полупустой зал его не смутили. Он мог думать только о Саше, и тех лишних часах, что проведет с ней. Ещё о вине — они выпьют его после, сидя в его гостиной, за осуждением кривляний неизвестных ему актеров.
Отправив Саше сухое «Послезавтра за тобой заеду», Борис отправился на очередную встречу.
***
Вадим листал блокнот с эскизами, восхищённо охая над каждым листом.
— Шурка, ты гений! Талантище!
Скрывая улыбку, Саша отвернулась к кулеру. Похвала брата приятно щекотала самолюбие. Заслуженная похвала. За несколько дней Александра превзошла сама себя. Вдохновение захлестнуло ее утром в субботу и крепко держало все выходные. Она рисовала, как обезумевшая, стараясь запечатлеть на бумаге образы, потоками льющиеся в голове.
— Да, я словила волну, — нажимая стаканчиком рычажок, ответила Саша. — Отметим?
— Конечно! Придёшь к нам?
Александра медленно пила воду, подбирая слова для отказа. Праздновать окончание отрисовки в компании невестки не хотелось катастрофически. Нет, Елена была хорошей женщиной. В какой-то мере даже милой. Хорошо готовила, вышивала, любила Вадима, хохотушка и хозяюшка. Но почему-то эти посиделки напоминали ей о родительском доме. Глядя на Елену и Вадима, Саша мысленно возвращалась в барочную столовую, где она ужинала с родителями и братьями.
— Может, лучше сходим куда-нибудь в другое место? — робко предложила она, когда вода в стаканчике кончилась.
Вадим оторвался от блокнота, и грустно посмотрел на сестру.
— Шур, что ты начинаешь? Я думал, мы посидим семьёй, как нормальные люди...
— Обязательно посидим!.. — перебила Саша. — Только давай в другой раз?
Вадим удручённо покачал головой. Он больше не сиял восторгом, и просматривал эскизы словно нехотя.
— Хорошие работы...
— Не заставляй меня чувствовать себя виноватой, — огрызнулась Саша.
— Я не заставляю. — Вадим отложил блокнот. — Если хочешь, можем сходить куда-нибудь в другое место.
Александра кивнула. Хотя праздновать ей уже не расхотелось. Пытаясь избавиться от неприятного осадка, Саша подошла к стойке с образцами. Она ещё не видела эти комплекты вживую, и очень надеялась, что это поможет ей отвлечься.
Александра спиной чувствовала тяжёлый взгляд брата. Вот если бы с ним можно было договориться как с Борисом: только работа, пьянки и без всяких посиделок под "мамканье" племянников, с домашними пельменями и просмотром фотографий. Может быть, если бы Елена не была такой картинно-идеальной, и похожей на их мать, общение с ней было бы гораздо приятнее. Но Елена не курит, и не разрешает курить за столом. Не пьет, не нюхает и не посещает мужской стриптиз. Зато она читает всякий бред вроде «Коса — антенна с космосом», «Мужнина жена» и тому подобный шлак, внушающий женщинам мысль, что они могут контролировать всё творящееся в их жизни дерьмо с помощью заговоров над чашкой и отрицанием трусов.
— Вадь, а что у вас на ужин? — Саша обернулась к нему, и увидев в глазах брата надежду, скрепя душой выдавила: — Так хочется поесть той штуки из картошки.