Она вся трепетала, и я трепетал в ответ, будто на расстоянии двух метров чувствовал ее вибрации, ловил их, настраиваясь на одну волну. Мне казалось, еще немного и сердце выпрыгнет из груди. Да даже не в сердце было дело. Что-то несоизмеримо глубже, нечто яркое, мощное, раскрывалось в грудине, словно там зарождалась ядерная реакция в только что сформированной звезде. Никогда такого не испытывал и даже представить себе подобного не мог. Для меня любовь всегда была чем-то банальным, чем-то вполне объяснимым, волнующим, но не более, хоть я и относил себя к числу романтичных личностей. Наверное, я впервые понял весь смысл приевшейся фразы: «Любви все возрасты покорны». На самом деле, чувствовал себя, как шестнадцатилетний пацан.
- Вы когда-нибудь летали на вертолетах? – насилу справившись с собой, поинтересовался я, продолжая опьяненным взглядом скользить по ее открытым коленкам, по бедрам, на которых натянулась юбка...
- Да я и на самолетах-то не особо...
- Значит, получите массу новых впечатлений.
- Я уже вся трепещу! – восторженно прижав руки к груди, выдохнула Полина, и с моих губ почти сорвалось «Я тоже, знаете ли, едва сдерживаюсь!», но в это время Инга, манерно причмокнув, отпила виски и прокомментировала:
- Мужчины так падки на дешевую лесть. И особенно на плохую игру, как в погорелом сельском театре.
- Что-что, прости? – повернулся я, уже стервенея: мало того, она мешала мне наслаждаться спектаклем (да, я прекрасно понимал, что Полина переигрывает, местами даже приторно, но как же мне хотелось пить этот нектар и пьянеть от него!) так еще и выставляла меня не в лучшем свете.
- Ничего, - буркнула Инга, опрокинув в себя весь стакан.
- Вот и молчи, раз ничего. Жаль, что тебе мало знакома такая вещь, как воспитание.
- Я просто сказала то, что думала.
- Именно. Знаешь, это и отличает человека воспитанного от невоспитанного. Воспитанный никогда не скажет вслух то, что думает.
- Другими словами: лжец не скажет.
- Нет, ложь – это когда ты намеренно утаиваешь правду, либо искажаешь ее. А воспитание – это когда ты всё прекрасно понимаешь, умеешь водить машину, знаешь правила езды по крутым дорогам, но не нарушаешь их и не создаешь опасную ситуацию. Воспитание – это когда ты играешь по правилам общества, пусть даже видя, что эти правила надуманные и не всегда адекватные, но тем не менее ты не желаешь причинять неудобство собеседнику своими спорно-остроумными умозаключениями, не видишь смысла, чтобы ставить человека в неловкое положение, опускаешь какие-то моменты, не заостряешь на них внимание.
- Учту, - насмешливо фыркнула Инга, - благодарю за разъяснение и чтение морали, папочка.
- Упаси меня от «папочки», - округлил глаза я.
- А что, тебе не нравится? – прикусила пшеничную соломку Инга. – Многим мужчинам нравится, когда их «папочкой» называют всякие маленькие девочки. Это повышает их самооценку.
- Не извращенец, знаешь ли, не педофил, - огрызнулся я в ответ, - и повышать самооценку мне не нужно.
- Ну, конечно, куда еще выше! - ехидничала эта зловредная ирга.
- Не раздражай меня, Инга.
- А то что? Ты разозлишься и станешь рычать? Рррррр... – выставив ногти-когти зарычала Инга, начав царапать моё плечо. – Ну, давай, позлись. Мне нравится, когда ты рычишь в ответ. Это заводит.
- Зато меня не заводит такое. Не выношу лицемеров, язвительных глупцов и лгунов.
- Сказал адвокат! – взорвалась смехом Инга.
- Мы не в зале суда, и я не страдаю профдеформацией, как многие, - отчеканил я и мстительно добавил: - Не представляю, каким мужчинам ты можешь нравиться. Наверное, лишь тем, кому нужно постоянно что-то доказывать, куда-то лезть, драться за детсадовские игрушки, мериться яйцами с другими псевдо-ловцами мамонтов, когда в реальности они не то, что мамонта поймать не в состоянии, но и текущий сортир не могут самостоятельно починить. У них мамонты бегают вместе с инстинктами, знаешь, где? На экране, в компьютерных игрушках, что проели им все мозги. Может, такие недоумки и заведутся от тебя – вечно подкалывающей и треплющей своим поганым языком без костей то, что можно, и то, о чем лучше бы тактично промолчать. Ты настолько типично поступаешь, все твои низменные мотивы, твои приземленные умозаключения, оправдания лжи, шитые белыми нитками... - как на ладони! Думаешь, этого никто не видит? Или ты считаешь, что если тебя не мокнули носом в твоё же лживое дерьмо, то всё прошло безнаказанно и можно продолжать в том же духе? Всё это меня не интересует, мне до отвращения скучно, Инга! У меня имеется своя песочница, я не пользуюсь общественной, понимаешь, кукла? Я давно перерос этот возраст, когда хочется подраться, а потом потрахаться, взяв сучку в наказание.