Никто не знает, кто эта женщина. Я всем говорю, что она с Кубы, а в Москву летать не любит. Зовут её Мария (ничего более экстравагантного в тот момент я не успел придумать и ляпнул самое универсальное и распространённое имя), ей двадцать шесть, она сногсшибательно красива и вся в искусстве, так как по образованию искусствовед, пишет диссертацию и периодически живёт то в Лондоне, то в Милане, а со мной встречается всего несколько раз в месяц, отчего я сильно тоскую по благоверной.
Самое сложное было успокоить маму, когда данная сплетня о моей женитьбе докатилась и до её ушей, но она быстро поняла, в чём дело, и даже поддержала мою игру. Инга ей самой не нравится, а уж Петрович и подавно.
Игра игрой, но помощница-то мне действительно была нужна. В штате работников у меня только Потапыч головастый. Наш же всеобщий красавчик Степашка вообще не считается за специалиста — у него в голове опилки, так как он из той же серии, что и Инга — очередной мажор, сыночек выгодных клиентов. Соплей много, а толку мало. Мои налоги и зарплата, которую я выплачиваю этим двум бездарям, с лихвой компенсируются подачками их родителей: связями, благотворительными взносами в мой капитал, урегулированием многих второстепенных вопросов...
Но стоило мне дать своему секретарю Оксане задание по поиску помощницы, как Инга совсем сошла с ума. Тут же на правах главного специалиста перехватила инициативу в свои руки, и процесс поиска кандидатки затянулся аж на два года! Инга всех претенденток отфутболивала и даже забанила моё предложение организовать отдел кадров. Она находила разные предлоги, унижала кандидаток прямо на собеседованиях, доходило до смешного, конечно. И я бы посмеялся, если бы не тащил на себе весь объём работы.
В итоге, спустя два года, я вызвал Ингу на серьёзный разговор, строго наказав ей раздобыть мне сотрудницу в течение недели, и предоставил уже одобренный мною список кандидаток, втихаря подготовленный Оксаной.
— И только попробуй сказать, что опять никто из них не подошёл! — сделав страшное лицо, пригрозил я. — Не то я, несмотря на просьбы твоего отца «не слишком нагружать тебя работой», стану посылать тебя во все суды, и если ты запорешь мне рассматриваемые дела, то без зазрения совести уволю тебя.
— А почему только девушки? — поджав губы, процедила Инга, придирчиво изучая список фамилий. — У тебя предвзятое отношение к мужскому полу? Дискриминация, однако, мой дорогой патрон, дискриминация по половому признаку! У меня вот в моём салоне красоты и мужчины работают.
— Плевать мне, кто там у тебя работает, хоть гномы! И нет, это не дискриминация. Просто если я возьму к нам ещё одного мужика, ты тут же превратишь его из потенциального работника в потенциального любовника.
— Да ты что?! — оскорбилась Инга. — Я вообще такими вещами не занимаюсь!
— Инга, прошу тебя, давай без театра! Просто выбери мне девушку, которая будет не просто обладательницей красного диплома МГУ или МГИМО, но ещё и на самом деле не тупица. Пусть она окажется способной, ответственной, решительной, самостоятельной, пусть даже амбициозной гордячкой. Главное, чтобы не с потенциалом секретарши, которая способна только на набор текста, да и то с кучей ошибок, — недвусмысленно припечатал я.
— Хорошо, я найду тебе такую, — сквозь зубы пообещала Инга, без труда поняв, на кого я намекнул, и стремительно покинула мой кабинет.
«Надо будет проконтролировать», — подумал я и на какое-то время забыл об этой теме, переключившись на насущные дела, но не далее как три месяца назад тема всплыла сама собой, когда в офис пришла очередная кандидатка на должность моей помощницы...
Глава 3
Инга намеренно не ушла к себе, а томно поплелась к кофемашине, чтобы сделать себе капучино. Взяв чашку с кофе, она уселась в приёмной на диванчике и теперь с гаденькой улыбочкой следила за моими страданиями и стараниями. Мыть пол под чьим бы то ни было наблюдением — пытка несусветная! Я впервые задумалась над тем, почему все уборщицы такие злые и неискренние. Это же какой-то кошмар, когда ты пыхтишь, потеешь, а порой и кверху задом ползаешь, и тебя в этот момент не только рассматривают, но ещё и оценивают, нередко насмехаясь и внутренне торжествуя. Всё-таки социальное неравенство, вся эта помойка обещаний социализма, коммунизма и капитализма — всё это единая чудовищная машина по растлению человеческих душ. Пока люди не начнут делать всё сами, своими руками, прикладывая собственные силы и энергию, они никогда не улучшат свой вид и не избавятся от бесконечного грехопадения.