— Вот и прекрасно. Мы полетим на частном самолёте моего бизнес-партнёра. Вылетаем вечером тридцатого. Смею надеяться, что ваш муж не станет противиться столь неожиданной командировке.
— Мой кто? — ляпнула я, но заметив, как брови Эрнесто поползли вверх, быстро сообразила: — А-а-а... муж! Н-не знаю. Надо у него уточнить.
— Уточните, сделайте милость. Но, помнится, когда я принимал вас на работу, то вы «махнули, не глядя», подписав договор, который предусматривает командировки, не так ли? Или мне изменяет память.
— М-м-м... — нахмурилась я, не в силах припомнить сей загадочный пункт.
— Ну, раз «м-м-м», то давайте я позвоню вам сегодня вечером, а вы мне уже точно скажете, как поживает ваше «м-м-м». Идёт? Хотелось бы знать наверняка.
— А почему бы вам не взять с собой Ингу или Потап... то есть Михаила? — зачем-то спросила я.
— Михаил Валерьевич не сможет, он с семьёй уже завтра улетает на все праздники и вернётся только пятнадцатого числа, у него куча отгулов накопилось. А судебные заседания, если вы помните, одно назначено на одиннадцатое число, сразу после окончания массового новогоднего гуляния и всенародной пьянки, а второй процесс — на тринадцатое. Так что у нас есть неплохой шанс застать судей в прелестном расположении духа. Но нам нужно хорошенько удивить их своими доводами. Давайте не запорем эти два выгодных дела. Поэтому мне нужно не просто созваниваться с вами или переписываться, а именно работать вместе, сидя рядом, не теряя время попусту. Там уйма законов и подзаконных актов, которые нужно не просто пересмотреть, а извратить статьи таким образом, чтобы у судей глаза на лоб повылезали от нашей железной логики. Напомню, что ваши премиальные напрямую зависят от качества выполнения предстоящей работы и мозгового штурма. К тому же у меня второе дело, тоже очень важное, и оно как раз в Чехии, а разорваться на две страны я не могу. Поэтому прошу вас сопровождать меня. Инга, кстати, тоже будет в Чехии, но... — вдруг замялся Эрнесто, скривившись так, точно прожевал целый лимон, — вы же сами понимаете... Мне нужен кто-то, кто реально рубит в нашем деле, а не просто нос задирает, козыряя своим красным дипломом и такими же красными труселями... В общем, вы поможете мне в Чехии на переговорах, а заодно мы поработаем там над нашими кассациями и апелляциями.
Он поднялся, поправил рубашку и ремень на брюках. Взяв с вешалки пиджак, Эрнесто принялся одеваться, неотрывно смотря на меня, и, видимо, ожидая какой-то ответной реакции.
Но какая там реакция, боже мой! Я тупо разглядывала складки на его брюках в районе паха, а в голове крутились странные мысли:
«Я с ним... все праздники... в другой стране... вместе работать... сидеть за одним столом... чувствовать его рядом... проживать... Стоп! А где, собственно...»
— В отеле, — точно прочитав мои мысли, произнёс он, едва заметно усмехнувшись.
Мои глаза с трудом переползи от его брюк к лицу, когда я переспросила:
— Что?
— Я подумал, вас беспокоит проживание. Мы остановимся в отеле. Он небольшой, семейный, можно сказать. Не переживайте, это уже моя забота.
— А... — кивнула я, когда он прошёл мимо меня к выходу.
Он был так близко в эти мгновения, что безумно захотелось остановить его, коснуться руки, плеча, подойти совсем вплотную, прижаться... Я даже зажмурилась на пару секунд, дабы отсечь сии непристойные мысли, ведь он женат, чёрт возьми, женат! А это священное табу.
Опомнившись, я развернулась, ломанулась к выходу и... врезалась носом в его подставленную руку.
— Вы сегодня точно решили искалечиться, не так ли? — спрятав по своему обыкновению улыбку в уголках губ, заметил он. — Не ушиблись? — спросил Эрнесто настолько неожиданно мягко, даже интимно, что я поплыла, а он, чуть коснувшись моих растрёпанных прядей, заглянул в лицо, зачем-то остановив свои восхитительные пальцы на моей пылающей скуле. Осознав, что происходит, я дёрнулась, словно от удара плетью, и Эрнесто тут же убрал руку.
Придерживая дверь, он галантно пропустил меня вперёд, но я была настолько зла на себя в тот момент, что не подумала и негодующе буркнула:
— Сегодня дурацкий день, полный дурацких сюрпризов! Надо ещё выяснить, как ко всему этому мой муж отнесётся. Огорчить его — это последнее, чего я хочу в этой жизни. И никакая премия не покроет развалившееся семейное счастье! — И прошмыгнула под его рукой, пулей вылетев в приёмную.