Мне показалось, что я нахожусь где-то по ту сторону реальности, словно в каком-то фильме про гангстеров.
— Да ладно, — нервно хихикнула я, — вы это серьёзно? На дворе знаете, какой год? Цивилизация уже давно шагнула вперёд, ракеты в космос запускают, машины по Марсу ползают, искусственное оплодотворение, кибернетизация армии... Знаете об этом?
— Знаю, — вполне здравомысляще глянул на меня Петрович и показал фото моей семьи на своём телефоне. — Это вы, Линочка, к сожалению, слишком оторваны от реальности. Витаете где-то... А что в девяностых, что сейчас, что в позапрошлом веке — там, где большой бизнес; там, где крутятся интересы определённых слоёв общества, всё решается очень просто, без новомодных изысков, по старинке.
— А если я прямо сейчас пойду в прокуратуру?
— Это ваш выбор, — равнодушно пожал плечами Петрович. — Но заранее вас расстрою — они не откроют дело. Доказательств нет, только ваши слова. Да и в чём, собственно, вы собираетесь меня обвинять? В том, что я провёл приятный вечер с вами, посетив кафе-библиотеку? Хм... Ну, разве что феминистки в меня тапками запустят — я купил вам латте.
— Вы мне угрожаете, шантажируете.
— Разве? С чего вы это взяли? Я ни слова не сказал. Это вы делаете какие-то свои сумасшедшие выводы.
— Ваши намёки более чем прозрачны. Вы хотите, чтобы я принесла вам информацию, которая явно закрытая и не может быть вам известна, кроме как посредством кражи.
— Это всего лишь ваше субъективное понимание происходящего. Я даже не говорил ещё ни о каких документах. Ничего конкретного. А о краже и слова не было! Ну вы и выдумщица... А какие документы вы имеете в виду? — веселился Петрович.
— Которые, предположительно...
— Вот именно! Только предположительно и всего лишь.
— Не делайте из меня идиотку!
— Не делаю. Напротив, я знаю, что вы очень способная девушка. К тому же красивая. И, насколько мне известно, ваша красота не прошла незамеченной для Эрнесто.
— Этим вы тоже попытаетесь воспользоваться? — поразилась я.
— Нет, что вы! Это просто комплимент.
— Неужели? Хватит юлить.
— Вы правы, хватит. В любом случае я не хочу вас запугивать. Мне было бы неприятно огорчать ваших родственников, а придётся, если вы накляузничаете кому-то на моё доброе имя. Дело не в том, что я опасаюсь, будто какой-то глупый служивый решит принять ваше заявление и завести дело, вызвать меня на допрос... Нет, я этого совершенно не опасаюсь. Просто мне не нужна лишняя возня вокруг моего имени и дела, которое мне выгодно как можно быстрее довести до конца. Как бы то ни было, но будьте уверены, я смогу урегулировать любой вопрос. А вот вы... вы уверены в своих силах, связях, деньгах, чтобы выступать против меня и тех, кто встанет на мою защиту? Вы одна выстоите? Возомнили себя пупом мира, суперменшей, героиней с пушкой наперевес, а может, ведьмой, которой подвластны стихии? Людям свойственно привыкать к тому, что они видят. А они ежедневно видят всё это в книгах, на экранах... Рано или поздно страх притупляется, и овцы послушно идут на заклание, веря в собственную свободу выбора. А если кто и вздумает побрыкаться, то быстро уразумеет простую истину: он — всего лишь мясо на скотобойне.
Мы уставились с ним друг на друга.
В такие моменты только в кино показывают, как герои, взвесив все возможные перспективы и развороты событий, быстренько решают дельце, попутно ещё и вворачивая сальную шутку. Но в реальности в подобных ситуациях все внутренности леденеют, а в голове птицей бьётся неистовый страх. Причём даже сначала не совсем понятно, какой конкретно это страх — за свою жизнь или за жизнь близких, но очевидно только одно: ничего хорошего не светит, потому что обложили... заперли... расставили смертельные ловушки, из которых при всём желании не выбраться.
Я дрожащими пальцами отыскала номер Эрнесто и нажала на вызов.
— Вот и умничка, — тихо произнёс Петрович, самодовольно откидываясь на спинку кресла.
— Эрнесто, ещё раз добрый вечер, — бесцветным голосом поздоровалась я. — Мне неловко, что всё так вышло, поэтому прошу вас простить меня. Я передумала. Я поеду с вами в Чехию.
Глава 6
Мне повезло, что я вовремя отошёл за книжные стеллажи и мой вибрирующий телефон не привлёк внимание ни Петровича, ни его телохранителей, рассредоточенных по залу. К счастью, эта группа ребят не знала меня в лицо, и их взгляды скользили по залу, ни на ком особенно не задерживаясь. В то время как у меня имелось неоспоримое преимущество: в своё время именно мне пришлось «перетирать» с полковником ФСБ личные дела и просматривать анкеты претендентов на должности личных охранников Петровича, а память на лица у меня отменная. И эти ребята, на мою радость, были не лучшего десятка...