С большими деньгами, со всеми этими покупками, пакетами и коробочками я безошибочно чувствовала себя «на дне», прекрасно представляя, как всё это будет использовано в ближайшем будущем. Решив, что сразу же после выполнения своих обязательств сожгу все эти вещи, купленные на деньги ненавистного Петровича, я скрутила нервы в кулак и заставила себя обойти все самые дорогие бутики в городе. Таксист, что возил меня весь день по городу, подумал, что я жена какого-то олигарха.
— Обновляете гардероб? — в который раз помогая мне с покупками, удивлялся он.
— Да, что-то вроде того, — улыбнулась я, уже не зная, куда скрыться от его ошарашенных и осуждающих взглядов.
— Никогда не видел, чтобы столько вещей покупали за один раз.
— Бывает и такое.
— Меняете имидж?
— Приходится. Сильно похудела, — попыталась отделаться я.
— Хотел бы я так... «похудеть»... Да спонсора не найдётся, — крякнул мужчина и, больше не сказав ни слова, довёз меня до дома, где злобно выбросил из багажника все мои вещи, не пожелав помочь поднять их на этаж.
На следующий день я была вся не своя и уже к трём часам дня выставила чемодан с сумкой в прихожей, а сама принялась наматывать круги по квартире, ежеминутно всматриваясь в стрелки на часах.
«Может, поговорить с ним в машине? — мучилась я. — А если прослушка через мой телефон, даже когда он в выключенном состоянии? Тогда, может, мне написать ему письмо?»
Что я и сделала. Чистосердечное признание получилось несколько скомканным, но искренним. Я спрятала лист в конверт, затем подумала, что конверт привлечёт внимание, и тогда свернула лист в такой крохотный квадратик, что письмо теперь больше напоминало поделку оригами, нежели послание.
«При первой же возможности положу ему письмо в руку, а там... будь что будет! В конце концов, на том свете никого не будет волновать, что я спасала жизнь своей сестре, матери или кому-то ещё. Спросят с меня, с моей души, с моей совести. Именно её станут рассматривать под лупой, а адвокаты, как известно, там молчат, что бы ни рассказывала нам всеведущая религия, но свои души мы куём сами, поддаваясь страхам и иллюзиям этого грешного мира», — твёрдо решила я, но как представила себе прикосновение к ладони Эрнесто, так сразу сердце заныло.
«Он женат», — напомнила себе я как раз в тот момент, когда раздался телефонный звонок.
— Да?
— Полина, я подъехал, — услышала я в трубке его голос.
«М-м-м... бесконечно волнующий тембр, от которого мне хочется если не плакать, так стелиться у его ног», — со стонущим сердцем невольно отметила я и открыла входную дверь со словами:
— Сейчас выхожу. А-а-а!!! — заорала я на всю лестничную клетку.
— Это всего лишь я, — недоумённо наклонил голову Эрнесто, — не надо так орать.
— Вы напугали меня. Я думала, вы внизу ждёте.
— Простите, не хотел вас пугать, а всего лишь собирался помочь с чемоданами, — окинув меня цепким взглядом, извинился он. — У вас, как я погляжу, обновка? Встретил бы вас на улице — не узнал бы, — отметил он моё белое чудо из песца.
— Вам нравится? — потерянно спросила я.
— Нет. Я не люблю, когда убивают ради меха, — резко ответил он, открыто посмотрев мне в глаза.
— Аналогично, шеф, — выпалила я, даже не подумав, как это выглядит со стороны.
— Зачем же вы тогда купили?
— Натуральный мех считается... более респектабельным, — пояснила я, готовая провалиться сквозь землю от отвращения к самой себе. Я ведь на самом деле никогда не покупала ни натуральный мех, ни кожу именно по этой причине: моя невменяемая любовь к животным не позволяла не то что носить на себе кожу, содранную с мёртвых тел, но и есть мясо.
— Мне кажется, ваша вязаная шапочка с помпоном выглядела куда привлекательнее этого огромного капюшона из спинок невинных животных. Ну да ладно. Вы, видимо, как и все женщины — любите и цените только трёх зверей: одного в виде дорогой машины, второго на себе — в виде меха или шкуры, а третьего — в постели. Где, кстати, ваш постельный экземпляр? Не хочет ли он выйти и познакомиться?
— Нет, — отрезала я, оскорблённая подобным обобщением. — Он уехал рано утром на работу. И я — не как все остальные женщины!
— И решил не провожать вас? — проигнорировал Эрнесто, точно зациклившись совершенно на другом вопросе. Он попутно попытался заглянуть в прихожую квартиры, но я не позволила и грубо оттолкнула его от входа.