— Добрый вечер, — смутила она мою подругу, едва успевшую отпрыгнуть от меня. — Вам чаю приготовить? Я ждала вас пораньше, а вы что-то задержались... до самого позднего вечера...
— Простите, — пролепетала моя девушка, покраснев.
— Мам, да мы пока из кино вышли, пока дошли... — принялся я защищать мою гостью.
— Да я всё понимаю, — продолжала вполне искренне (но как-то хищно) улыбаться мама, бегая оценивающим взглядом по моей подруге и её короткой юбке, — я всё понимаю... Вечер-то какой чудесный, звёздный... Грех не погулять и не поцеловаться под фонарями. Так вы на кухне чай попьёте или вам сюда принести? А вам, кстати, девушка, домой родителям позвонить не нужно? Поздно же. Я бы волновалась на месте вашей мамы... Но я пойду, чай заварю...
— Не стоит, не стоит, я уже ухожу, — устыдилась девушка, рванув в прихожую одеваться...
С тех пор я живу отдельно.
Но, как мне кажется, неусыпный материнский контроль даже усилился в последние годы. Особенно бесит ситуация, когда вечером я не могу взять трубку, а она звонит и звонит, звонит и звонит... Нет, она не присылает мне сообщение, а именно добивается голосового ответа! Ну понятно же, что я не один коротаю свои вечера и мне не до ответов на телефонные звонки, но нет, ей непременно нужно выяснить, где я и с кем.
Один раз я не брал трубку, решив просто проигнорировать пропущенные вызовы (а их было уже порядка пятидесяти за какой-то час!), и поплатился за это: спустя сорок пять минут послышался звонок, но уже в дверь. И этот звонок было уже невозможно не заметить.
«Я просто волновалась... Ты не отвечаешь на звонки, я уже не знаю, что думать...» — её вечная отмазка.
Потом был грандиозный скандалище. Она признала свою вину, попросила у меня прощения и поклялась, что больше так ни за что не станет делать. Она будет сидеть и страдать молча. Ведь ей больше ничего не остается, как грустить дома одной, брошенной всеми, и ждать, когда сын (точная копия отца — этого неугомонного искателя приключений) вспомнит о ней и позвонит, дабы узнать о её здоровье...
Когда папа дома, дело обстоит значительно лучше. Но проблема в том, что Эрнесто Вивьеро-старший дома почти не бывает, он не задерживается в семейном гнёздышке больше чем на две недели. Всё его время, все мысли и мечты занимает его второе детище — любимый исследовательский центр. Собственно, центром его сложно назвать. Это всего лишь шайка учёных по предварительному сговору — в большинстве своём пенсионного или предпенсионного возраста — разъезжающих по миру в поисках доказательств палеоконтактов. Мой папа — некогда известный на весь мир психолог, впоследствии повернувшийся на регрессивном гипнозе и инопланетянах. Мама давно плюнула на его шизоидное увлечение. Как говорится, чем бы дитя не тешилось... Но летать с этим дитятей мама не желает. Ей гораздо комфортнее здесь, в Москве, со мной и моими выдуманными пассиями.
Я же учился и одновременно работал, но как только окончил университет, мама напрягла все свои связи (а у бывшей известной киноактрисы они весьма впечатляющие!), и меня устроили в самую крутую адвокатскую контору в столице. Уже спустя каких-то пять лет мне удалось открыть своё собственное дело, перетащив к себе половину клиентов с прежнего места работы.
Десять лет назад отец купил огромный дом с садом, в надежде загладить свою вину перед супругой за длительное отсутствие. Но мамино увлечение садом быстро угасло. Всевозможными посадками и дизайном вскоре стали заниматься садовники, а мама не нашла ничего лучше, как вновь обратить всё своё пристальное внимание на единственного сына. Я рос обласканным ребёнком, ни в чём никогда не нуждался, не имел ярко выраженных подростковых проблем, любовных разочарований, рыданий и всевозможных зависимостей. Меня на самом деле увлекал процесс обучения, а затем и работы — я прямо-таки фанател от своей профессии! Пока я набирался опыта, пока обрастал панцирем, все привлекательные стороны молодости как-то отошли на второй, если не на десятый план. Там же оказались и все так называемые закадычные институтские друзья. Когда ты молод, то часто за дружбу принимаешь общение по интересам, а когда становишься взрослее — выгоду называешь дружбой.