— Ай-яй-яй, Эрнесто, — покачала головой женщина, — у вас день рождения, а такой неопрятный вид. Праздник начинается всегда в душе, в сердце, потом переходит на внешний вид, отражаясь в глазах как зеркале. А вы видели себя в зеркале?
Тут я заметил связку шаров, болтающихся под потолком. На каждом шарике красовались нарисованные глупые рожицы — это явно творение рук её младшего внука — отличного паренька пяти лет, часто приходившего вместе со своей бабушкой.
— Спасибо, я тронут, — расплылся в улыбке я.
— Это ещё не всё! — полезла в сумочку она.
Вскоре мне в руки лёг конверт, украшенный кучей наклеек с машинками.
— Это Егор постарался? — уточнил я.
— Нет, внук только конверт украсил, а то, что внутри — это моё творчество.
Заинтригованный, я полез внутрь загадочного конверта и вытащил оттуда дивный папирус, на котором чернилами был выведен список под названием:
«Сто идей, где и как встретить девушку своей мечты».
Не удержавшись, я разразился гомерическим хохотом.
— Ничего смешного, — покраснела дама. — Тридцать лет — это самое оно, чтобы призадуматься о таких вещах. Мой вам совет, чем раньше обзаведётесь детьми и семьёй — тем легче будет.
— А как же «нагуляться», «заматереть» и всё в таком роде? — иронично поинтересовался я, усаживаясь за стол, где меня ждал праздничный завтрак, сервированный не хуже чем для лорда Бекингема.
— Это всё глупости, — отмахнулась добрая фея. — Я знаю, что вы думаете о моём увлечении всеми этими славянофилами и древними обычаями, но скажу вам без обиняков: всё, чему учит современное общество, всё, чем дорожит молодёжь, увы, пагубно как для здоровья психического, так и для физического. Поверьте моему опыту, чем раньше вы станете отцом, тем легче всё это будет вынести, и, соответственно, можно гораздо больше отдать своему чаду. И я сейчас не о денежном вкладе в воспитание ребёнка. Вопреки мнениям разномастных специалистов, утверждающих, дескать, нет ничего хуже молодого папы, я могу вас заверить и как педагог с огромным стажем, и как мать четверых детей, и как бабушка восьми внуков: нет ничего лучше молодого, красивого, задорного, полного сил и энергии отца!
— Ага, — закивал я, отпив сок, — а то и видно — развод на разводе и разводом погоняет, и причина у всех одинаковая: ошибка молодости. А потом алименты, суды, делёжка детей и имущества, скандалы и ссоры, побои, уголовка, психологические травмы у детей и подростков... Не надо, не рассказывайте мне свои сказки. Я всё это ежедневно вижу собственными глазами.
— Батюшки! Так ведь никто и не говорит, что это легко — детей растить, — принялась за составление списка покупок Нина. — Я когда институт заканчивала, то уже с первым нянчилась. А потом, когда аспирантуру, уже трое было на руках. Но муж мой — ровесник, кстати, — помогал во всём и налево не бегал. И к тридцати годам у нас уже были наши четверо детей, а уж дальше и можно было карьеру строить. Всё от мозгов зависит, от воспитания, от внутреннего стрежня человека. Зачем равняться на грязь и всю статистику под неё подгонять? Если парень разгильдяй, так он таким и в пятьдесят лет останется. Если человек глупый изначально — ума после двадцати лет уж точно не наберётся. Доказанный факт. Все указывают на опыт, который приходит с годами, но опыт и ум — вещи разные, одно другое не подменяет ни в коей мере. Да и это вы сейчас такой здоровый, молодой и красивый, а когда пару лет не поспите ночами, горшки повыносите, по врачам с детьми побегаете, то уверяю вас, здоровье сразу пошатнётся, и красота померкнет, и энергии поубавится. Чем позже все эти свистопляски начинаются, тем хуже: сложнее восстанавливаться, приходить в норму, когда ребёнок взрослеет. И если это будет уже после тридцати пяти, к примеру, то на второго ребёнка вы уже с большим трудом решитесь, что уж говорить о третьем или четвёртом ребёнке! Просто физически устанете, понимаете? Нет столько сил в сорок лет, сколько их было в двадцать. Знаете, почему называется «семья»? Потому что «семь и я», то есть «меня семь»: муж, жена и пятеро детей — именно столько считается необходимым минимумом для продолжения рода. Это магическое число. А полным кругом, то есть полноценной семьёй, всегда считалось...
Я поднял на неё многозначительный взгляд. Нина замолчала на полуслове и махнула на меня рукой:
— Эрнесто, можно ждать сколько угодно, когда наступит более подходящее время. Но завтра — оно и есть завтра, что его всё ждёшь, ждёшь, а оно никогда не наступает. Кроме того, с течением времени приходит опасение, будто привычная и такая размеренная жизнь полетит в тартарары, если вдруг сейчас, в этой самой столовой, станут бегать ваши дети, а вместо меня на этом стуле окажется ваша жена, которая и должна составлять список необходимых покупок. Так ведь, Эрнесто? Страхи... страхи... Они сковывают и незаметно становятся панцирем. Но, к сожалению, панцирем, не защищающим от боли и внешнего мира, а скорее ограничивающим в познании.