Но есть и отличие в другую сторону, в Лияше на двух станках работают восемь прядильщиц, а тут — четыреста. Пусть эти восемь прядут как двадцать, за счет станков, но масштаб все равно иной. А зато мы производим столько мовеина, что можно покрасит всю нить, что напрядут эти четыреста, и еще останется. А сталь, а железные корабли, а пушки, а револьверы! Не, хоть Адлер и маленький и не такой красивый, как Венеция, но другого такого города больше нет!
Еремей посмотрел на окружающие его дома другим взглядом. Еще час назад ему казалось, что Венеция — самый прекрасный город на свете. Да, эти мастера построили прекрасные дворцы, но они даже не знают, что бывают железные корабли, что ходят без весел и парусов, а силой огня и пара. Они производят много шелка, но пушки заряжают с дула и не пользуются электричеством. А на улицах есть нищие попрошайки. И среди них есть даже дети! Босые и голодные, и уж точно не ходят в школу. А надменные и наряженные аристократы в окружении слуг даже не смотрят на это.
Но тут Еремей вспомнил Москву и Рязань, где паперти еще к заутренней, были полны нищих, голодных и юродивых. А когда по узким улицам едет не то что князь, а даже боярин, его слуги разгоняют с пути чернь кнутами. Так что же, это только Адлер такой, где нет голодных и бездельников, а все дети учатся грамоте? Где Командор зачастую ест в одной столовой вместе с солдатами или рабочими? А Еремей даже перестал это замечать. К хорошему быстро привыкаешь. Полный гордости за свой Адлер и своего Командора, Еремей пошел дальше.
Следующая лавка торговала сукном. Словоохотливый хозяин лавки подробно показал, что вот это сукно ткут здесь, в Венеции, но из привозной шерсти. А это привезли из Брюгге, из Фландрии. Это вдвое, нет, втрое дальше чем Александрия! Да, надо выходить через Геркулесовы Столбы в Море Мрака, идти у края земли.
А в производстве сукна царили совсем другие законы. Здесь заправляли купцы импортеры шерсти, они нанимали рабочих, организовывая целые цеха с разделением труда. Отдельно чесальщики шерсти, потом ткачи-надомники, потом ворсильщики, которые начесывали ворс, потом ворсорезы, этот ворс равняющие. Ну и отдельно — красильщики. К тому же большинство работ производилось не на Ривальто — центральных островах Венеции, а в деревнях на берегу. Но это стало настолько массовым, что Сенат даже ввел отдельные пошлины для этой деятельности.
Еремей внимательно изучил сукно — нитка намного лучше нашей, видимо, шерсть хорошая, с длинным руном. А вот ткачество в Адлере лучше, за счет станка. Машинный станок каждую нить укладывает одинаково, с одинаковым натягом, и это заметно. Вот бы эту нить, да в наш станок.
— А почему крашеная ткань кусочками?
— Это образцы, ткань на заказ красим. Окрашенная ткань в другой лавке, там где малыми кусками торгуют. У нас большая торговля, дюжина штук одной ткани, не меньше. Цвет заказывай — окрасим. Смотри — сколько цветов! Есть совсем новые, очень яркие, желтый и цвет мальвы. Смотри!
— Почему мальвы?
— Так цвет называется, "мов" — мальва по-франкски, от него и латинское название — "мовеинус". Это франки делают краситель, вот они и назвали по-своему. Ты смотри какой цвет! Он ярче этой самой мальвы! Но дорого. И нету прямо сейчас, надо заказывать, привезут.
Еремей возмутился, но тут же сдержал себя. И даже хитро улыбнулся слегка. "Франки, говоришь? Ничего, скоро узнаешь, чей это краситель".
— И сколько стоит этот краситель, мовеинус который? Не, я наоборот, может я дешевле привезу. А если много? Да хоть целый кантаро красителя! Да хоть пять кантаро! Я бы много смог привести, если цену хорошую дашь. Ну ладно, ты подумай, я еще завтра приду. Похожу, может кому "мовеинус" нужнее, чем тебе.
Еремей вышел из лавки и позволил себе улыбнуться. Хоть этот торговец тканями и пытался сбить цену на мовеин, но продавать краситель по хорошей цене здесь можно. Причем можно выйти на цену большую, чем продаем персам, даже с учетом пошлин. Ведь это был только торговец сукном, а еще надо найти такого же оптового торговца шелком, который красит ткани на заказ. Да, богатый город — Венеция! Только в одну лавку можно продать красителей на тысячи лир, а таких лавок много. И вес тут считать удобнее — этот "кантаро сотиле" на три пуда выходит. А то каффский "талант" — ни два, ни полтора.
А в следующей лавке тканями не торговали, тут продавались книги, много книг. Торговец внимательно посмотрел на Гусева, стараясь понять насколько состоятелен клиент, но поняв, что непонятный иностранец с охраной, он прямо, но вежливо спросил: "Купить хотите, или просто посмотреть?" Еремей честно сказал — "Посмотреть", и торговец выложил и раскрыл перед ним две больших книги в кожаных переплетах.