Или делать все сразу — можно немного сократить объем угольных ям, и балластных цистерн, с дифферентом корабля мы разобрались. Хорошо бы увеличить длину, но тогда опять "поедут" все расчеты, центровка, ватерлиния. Или увеличить бронирование, но в этом большой потребности нет. Считать надо.
В Воронеж из Рыбалей на одном струге и плотах прибыли семьи гребцов, что теперь в Таврии. К их приезду готовились, построили несколько больших изб. Разместили в тесноте, но никто на улице не остался. Хотя сейчас можно и на улице — лето, тепло. Пока не пришел за людьми "Гефест", Федор нанял на подсобные работы тех, кого можно к делу приспособить. Бабы и подростки лес валить и бревна катать не смогут, но ворошить и сгребать сено, месить ногами глину на кирпичи смогут. Много нашлось им дел, и за серебро все горазды были работать.
Проблема была в отсутствии мелкой монеты, серебряная лира — крупная монета, а для Рязанского княжества — очень крупная. Тут некоторые в закупах были за сумму, равную пяти лирам, но чаще долг был около десяти. С резаной Федору иметь дело не хотелось, это надо каждую монетку взвешивать, так что он ввел в обращение бумажно-пластиковые сольдо. Сразу сказал новеньким, что это только для удобства, и эти деньги всегда можно обменять на серебро. Тем более, считать удобно — одно сольдо равно одной деньге. Обещал, что при отъезде все обменяет на лиры.
Народ недоверчиво согласился, солдаты и греки поддержали Федора, рассказали, что в Таврии эти монеты лучше серебра. Потому как там при обмене удерживают двадцатую часть, а все налоги и пошлины надо платить бумажными. Пусть пользуются моментом, тут консул Федор обменивает один к одному.
Так что жизнь в Воронеже закипела — к основному строительству прибавились и другие работы. Коней пасут, сено для них заготавливают. Пошел, пока небольшой, поток кирпичей, печник начал класть печи. Даже белье на реке стали стирать. Воронеж стал походить на настоящую деревню, в хорошем смысле. А то башня и хутор.
"Гефест" уже на подходе, каждую ночь приходят радиограммы. А люди не поймут — правда это, сказки, или бесовщина какая. Ночью приходит (!) "грамма", это как письмо, но гонцов никаких нет при этом, сама приходит. А в "грамме" той про железный (!) корабль, который идет против течения реки без паруса и весел. И везет тысячи пудов всяких диковин. Точно бесовщина, тем более — будет черный дым. А солдаты над ними потешаются — "Вот же, локомобиль, тоже сам пилит, и дым черный — никакой бесовщины". Мужики посмотрят — а, сказки это все, то пилит, а там "грамма" по ночам сама ходит. Не хотят верить.
Черный дым парохода заметили издалека. Весь Воронеж собрался у причала. Одни чтобы увидеть небывальщину, другие — увидеть знакомый экипаж корабля, узнать про груз, что прислал Командор. Коричневый корабль с шумом и дымом приблизился, сбавил ход и стал потихоньку пришвартовываться. Натянулись причальные концы, железный борт прижал пеньковые кранцы к бревнам причала, массивный причал зашевелился и заскрипел.
Солдаты закричали "Ура!", Федор обнялся с капитаном, и почти вся команда сошла на берег. Среди матросов оказалось несколько тех самых бывших гребцов, чьи семьи переселяются в Адлер. Тут настроение уже всех новичков поменялось. Так что на этой небывальщине приехали их же мужья и отцы, и это никакая не бесовщина. Усадили прибывших за стол, радостно начали трапезничать. Но потихоньку сходили на причал, пощупали корабль. И вправду — железный! Целиком!
Моряки едят, а все на них смотрят, и даже затихли. Нельзя к людям с делами, пока они едят, но всех мучает вопрос — "что привезли?" Заказ в Адлер всем Воронежем сочиняли, теперь изнывают от любопытства. Капитан понял настроение присутствующих и быстренько доел свою порцию. Из плоской кожаной сумки — "портфель" называется — достал список, прокашлялся и начал читать.
— Соли — триста пудов, картофеля — триста пудов, пшеницы — сто пудов. Сталь полосовая — сто пудов, железо кровельное…
Люди сидели с блаженными улыбками и слушали слова капитана как музыку. Список был длинный, Командор прислал хоть понемногу, но почти все что заказывали. Только ткани более десятка видов и расцветок, готовые рубахи и штаны, сапоги. Комплекты военной формы для солдат, а то у многих износилась.
Федор сначала тоже довольно улыбался, но, по мере озвучивания списка, озадачился. Он приготовил амбар под государственную лавку, но только для соли, картошки и пшеницы, нужен еще один амбар, и больше этого. А торговать?! У Федора началась тихая паника. Планировали, что он будет открывать лавку на один час в день, и сам немного торговать. Но с таким ассортиментом товаров, и резко выросшим населениям Воронежа одним часом в день не отделаешься. А кроме него торговать некому.