Солнце приблизилось к вершине их горы, когда они выступили в путь. Шли быстро, без разговоров и дошли до рассвета. А их там уже ждали, и всё было готово: и хирург, и цепи, и всё остальное, что могло понадобиться…
* * *
В свинарнике на цепи он просидел несколько дней. А эти всё не летели. Раны, полученные якобы в свинарнике, при этом, недавно прошедшем бое, зудели под повязкой. Он мёрз, и всё время хотелось есть.
У него была будка, наподобие собачей, в которой лежала прошлогодняя солома и старое рваное одеяло. А на ноге была закреплена цепь, кольцо которой было продето в стальную толстую проволоку, которая была натянута вдоль всего свинарника. Живых свиней не было – их забрали, а в некоторых клетях свинарника лежали убитые при налёте пулями и осколками свиньи, благодаря которым он не замёрз и не так страдал от голода. В углу стояла бочка с замёрзшей водой, иногда он откалывал лёд. Он терпеливо ждал…
На четвёртый день, ближе к полдню, ему послышался свист коптеров. И действительно, через несколько минут две тени промелькнули над ним. Пролетели – осмотрелись, и где-то на окраине поселения, присели.
– Похоронная команда – подумал он – станут собирать своих убитых и осматривать развалины, в поисках местных. Скоро придут…
И они пришли. Почти такие же молодые курсаки, как и те, с курса Иона. Стояли, таращились на него, к нему не приближались и не пытались с ним говорить. Посмотрели на него, не опуская стволов, и ушли собирать важные и ценные трофеи – убитых свиней.
Но вскоре пришли и за ним. Это был офицер и с ним два капрала. Они приблизились к Иону, не спуская с него настороженных глаз и своих стволов, и офицер задал вопрос на ломаном славянском:
– Какой язык говорить?
Ион встал, выпрямился, как их учили в МэЛах, сложил руки на бёдрах и на «интерне», языке Федерации, доложил:
– Рядовой 20 маршевого батальона, строевой номер 580.1310! Все наши погибли в сбитом коптере, я был тяжко ранен и попал в плен. Пробовал бежать, как оправился от ран. Был пойман, наказан и прикован цепью…
2.6 СНОВА В СТРОЙ
Как и бывает в таких случаях, его поместили в госпиталь следственного изолятора для излечения от ран и проведения расследования обстоятельств попадания в плен. Раны прочистили, обработали антисептиком, заклеили жидким пластырем и повели на первый допрос.
Кабинет дознавателя, с зарешеченным окном, с сейфом встроенным в угол, столом и двумя стульями, был окрашен в мрачноватые серебристо-серые тона. За столом сидел человек без возраста и без особых примет, кроме одной: его серые длинные тонкие волосы на затылке были сцеплены в пучок голубой резинкой. Голос дознавателя был высок, монотонен и пол его определялся только наличием больших залысин на узком костистом лбу.
– Господин Дознаватель – так можешь обращаться ко мне, – сказал он.
Затем, нажатием клавиши, раскрыл служебный комп и стал задавать дежурные вопросы. Вопросы начинались одинаково: строевой номер 580.1310, назовите… и далее шла суть вопроса.
Вначале это были вопросы о его МэЛах: где, когда и с кем проходил обучение в «Молодёжных лагерях», кто были его прямые начальники? Выяснив, задал очередной вопрос: как проходило первое боестолкновение в операции? Каким был второй бой? Каковы обстоятельства попадания в плен? – на все вопросы Ион отвечал не спеша. Следовало излагать только так, как было велено, ошибиться нельзя, слишком дорога цена.
Дознаватель всё происходящее записывал на камеру компа, иногда делая в нём какие-то пометки, затем формулировал следующий вопрос:
– Расскажи подробно всё, что происходило с тобой в плену, нам важно знать всё, что ты видел: все имена, ставшие тебе известными, увиденные тобой виды их вооружений, транспорта и связи?
– Я не был в помещениях, где они встречались и вели свои разговоры. Моё место – свинарник и уход за животными. Но они не считали меня способным понять их речь и не верили, что я смогу уйти живым от них, потому и не считали опасным. Часто говорили между собой, не обращая внимания на меня, и я кое-что услышал. Так, два полевых командира, во время одной из пьянок, которые у них бывали часто, говорили о старой базе. Как я понял, это база хранения древних ядерных ракет класса земля-воздух и земля-земля, оставшихся от прежнего стратегического врага Федерации. Вот эти двое и решали в тот раз: кому и сколько достанется ракет. От количества ракет там зависит статус командиров повстанцев, а от статуса зависит общее влияние командира на Совете и его доля при разделе трофеев, территории и ресурсов. Поэтому и вопрос этот у них очень острый. Они не подозревали обо мне, что я неподалёку, и говорили довольно откровенно. А я в тот раз сидел за дверью склада свинарника и набирал в вёдра корм животным, но когда они вышли курить, я прекратил работать, затих, и они не заметили меня. Так вот, я, возможно, смогу отыскать ту базу, они упоминали тогда какой-то ручей – это вам интересно?