– Принято. Определяемся.
Через пару минут голос Триггера нарушил радиомолчание:
– Видим. Несколько человек работает по вам со склонов ближней горы, и пара залегла на крыше терминала. Со склона мы их сметём. А вот по крыше работать не можем – велика опасность детонации, если в терминале есть оружие! Вам совет: распределите кромку крыши терминала по номерам и подавляйте любое движение! Несколько бойцов пусть обойдут терминал с другой стороны и попытаются взобраться на крышу. Мы приступаем к зачистке склона.
Взлетел коптер и стал поливать склоны гор сплошными веерами огня. А Ион, осмотрев позиции своего отряда, приказал тем, у которых были более защищённые позиции, оставаться и распределиться по кромке крыши: каждому свой сектор. А всем остальным он приказал отступить за стены первого склада.
* * *
Они собрались, стоят вокруг него, готовятся услышать его решение. Все напряжены – ведь это решение для кого-то может стать приговором! Война, и командир обязан отправлять своих солдат на смерть! Нет такого решения у командира, которое сохранило им всем жизнь! Ион смотрел на них и думал: как он должен отдать этот приказ? Как, вообще, отдают такие приказы, исполняя которые солдаты идут умирать?! Как?
И он сказал:
– Обходим этот склад, нас не увидят – одни сидят на склонах их кормят с коптера, им не до нас! Другие в состоянии дуэли с нашими, что вдоль периметра склада! Вы все за мной! Бежим максимально быстро, не отставать! Задача выбежать на оборотную сторону терминала – там посмотрим, как подняться на крышу… пошли!!
Он побежал что было сил! И они бежали за ним, потому что другого им не дано – это бой! И ещё потому, что они услышали внятные разумные слова, и увидели возможность победить и не погибнуть!
Им удалось! Добежали до обратной стороны терминала, и увидели там пожарную лестницу, рядом с которой стол старинный БМП – боевая машина пехоты. Когда-то это была грозная машина. Но теперь, когда огневая мощь пехотинца превышала суммарную огневую мощь отделения пехоты времён тех БМП, этот аппарат был просто смешон! Выстрел из подствольника в старичка БМП, и он исчез в клубах дыма и огня!
Они приблизились к лестнице, и Ион скомандовал:
– Ты и ты – смотрите вверх, на срез крыши, сметаете всех, кто появится! Остальные – за мной!
Он первым полез по лестнице – не потому что хотел кого-то убивать, и не потому что жаждал стать героем! А потому что не желал смерти никому из тех, кто шёл с ним! Он так решил.
Он ещё не знал, что этот бой для него почти закончился…
Стоило ему подняться к кромке крыши и запустить свою левую руку на срез верхнего стенового блока, как вдруг кто-то свирепо шарахнул его ломом (как показалось ему) по кисти руки! И всё исчезло для него…
* * *
Появился свет. Это походило на то, что с ним уже было…
И больно было также. И страшно было узнать, что от тебя осталось…
Он почти сразу вспомнил последние секунды перед тьмой, накрывшей его в этот раз. А вспомнив, он попытался понять: что с левой рукой? А она не откликалась. Кое-как приподняв чугунную голову от госпитальной подушки, Ион увидел… Вернее – не увидел! Не увидел своей левой руки – её не было! Ничего не было ниже локтевого сгиба…
Ощущение впадения в штопор повторилось: всё вокруг закружилось и завертелось со страшным ускорением! От этого жуткого вращения, сильно затошнило, и рвота начала выворачивать его! Раз-другой-третий… а ничего существенного и не вылетело – в бой ходят голодными.
– Так-так, – сказал кто-то рядом, – приходит в себя. И тошнота его – от сотрясения мозга. Жить будешь, воин! Сейчас покормим тебя – внутривенно пока, через два часа, если сможем – через желудок, и – спать, спать, спать – так доктор прописал…
* * *
Он спал и спал. Потому что был слаб и потому, что врачи держали его в медикоментозном сне. Иногда он видел сны. Они были яркими и светлыми: в тех снах он встречал Деда и говорил с ним. Ему было приятно, что Дед помнит о нём, приходит, беседует с ним. О чём они только не говорили, но обычно Ион задавал свой вопрос, а дед отвечал. О некоторых темах он даже помнил, правда, было расплывчато-туманно, но всегда светло и радостно… Радость от тех бесед освещала и согревала Иона изнутри.
А ещё он иногда летал во сне… впервые в своей жизни! Такого с ним раньше не бывало.
Что было причиной этих полётов – не понятно, но полёты были настолько реалистичны, что Ион, просыпаясь, был твёрдо убеждён, что это его Душа, в действительности летала в неведомых мирах и пространствах! Особенно поразил один сон, незадолго до выписки…