Хотя вообще было тихо.
Неизвестно откуда ей в голову пришла странная мысль. Элида! Если родится девочка, я назову ее Элида!
Теплым августовским днем Сара Сусанне сидела на солнце за домом и шила распашонку. Ее беременность была уже заметна. С тяжелым вздохом она встала. Она сбежала из гостиной свекрови, не сказав никому, куда идет. Этого делать не следовало. Ведь ребенку у нее во чреве в любую минуту может понадобиться помощь, а потому домашние всегда должны знать, где ее можно найти. Объяснить им, что она разумное существо, а не просто существо, которое вынашивает потомка Крогов, было невозможно. Неужели ей не дозволено даже, сидя на солнышке, шить распашонку для своего ребенка?
С распашонкой в одной руке она потерла другой спину и потянулась. Глаза, скользнув по пристани, заметили выходящего из-за лавки брата. Арнольдус! Ее охватила радость. На глаза навернулись слезы. Мир расплылся, словно она смотрела сквозь старинное стекло. Мгновение – и он уже стоял перед ней. Они одновременно выкрикнули имена друг друга. Она встала, и они обнялись, смущенные, словно тайные любовники. Он сел рядом с ней на скамейку и неловким движением, которое она так хорошо знала, снял куртку.
– Почему ты так долго не приезжал? – упрекнула она его.
– Не было времени. У меня мало помощников, и в лавке и в усадьбе.
Арнольдус расспросил ее, как она себя чувствует и когда ждет ребенка, коротко ответил на ее вопросы о Кьопсвике, о матери и обо всех близких, а потом замолчал и принялся рассматривать свои руки. Она хорошо знала брата, его явно что-то тревожило.
– О чем ты думаешь? – спросила она, опустив шитье на колени.
– Хочу поговорить с тобой об одном деле. – На лице у него появилось беспомощное выражение.
– Что случилось?
– У меня неприятность… Но тебе следует знать об этом… От меня забеременела одна девушка! – выпалил он одним духом, словно всю дорогу до Офферсёя повторял эти слова и теперь наконец произнес их вслух. Он даже назвал ее имя и сказал, что она из Тёрнеса.
Сара Сусанне как будто не слышала его. Несколько раз она открыла рот, словно хотела что-то сказать. Непостижимо! Она не могла в это поверить. Нет! Только не Арнольдус, не ее брат! Наверное, он просто хочет хоть чем-нибудь ее поразить. Придумал эту историю, чтобы позабавить ее, потому что поверить в это было невозможно. Тем не менее она представила себе девушку, ставшую несчастной по вине ее брата, хотя не знала ее и не могла припомнить, чтобы когда-нибудь с ней встречалась.
Она всегда знала, что Арнольдус неравнодушен к девушкам. Знала его привычку смотреть на них, разговаривать с ними, переглядываться и оказывать им мелкие, даже ненужные услуги. Это касалось не только чужих, но и ее, и сестер, и матери. Даже служанок. Всех без исключения. Но то, в чем он признался сейчас, было другое. Отвратительное. Только не Арнольдус! Не ее брат!
– И когда же теперь будет свадьба? – наконец спросила она.
Он помотал головой, не глядя на нее. Буркнул, что именно об этом он и должен с нею поговорить. Мать еще ни о чем не знает, да ей и не следует этого знать. Он уже взрослый и самостоятельный человек. Но жениться на Регине он не может. Он, конечно, позаботится о ней, но в дом не приведет.
Неожиданно картина изменилась, теперь Сара Сусанне не видела его лица. Он взял эту Регине силой или обманул, позволив поверить, будто собирается жениться на ней! Арнольдус вдруг превратился в демона. Она не узнавала его.
– Но, господи, Арнольдус, ты же не можешь бросить ее в таком положении!
– У меня нет выхода…
– А что она говорит? Сколько ей лет?
Арнольдус сидел, уставившись в землю, потом расстегнул воротничок и повертел шеей, на которой выступили жилы, словно он с трудом сохранял чувство собственного достоинства. Наконец он сдался и умоляюще взглянул на сестру. Да, она всегда знала, что внешность ее брата нравится женщинам. Ей и самой было приятно смотреть на него, во всяком случае – до той минуты, пока стена позора не отгородила его от нее.
– Столько же, сколько тебе, – ответил он. – Она не может оставить у себя ребенка, не смеет привезти его к родителям…
– Ты должен сейчас же поехать к ее родителям и попросить за нее! Сейчас же!
– Перестань, я не могу в это вмешиваться!
– Но ты должен! Если бы такое случилось со мной, я бы сразу утопилась!
– Не говори так! Утопилась… – Он мрачно смотрел на берег, словно только что понял, как это серьезно.
– Как это случилось?
– А то ты сама не знаешь, как это случается!
– Нет, не знаю. Мужчина не должен этого допускать! – в отчаянии воскликнула она.