– Тише, пожалуйста, тише! – взмолился Арнольдус и украдкой взглянул на открытую дверь дома.
Сара Сусанне немного успокоилась, но гнев еще сжимал ей горло и застилал глаза. Неужели сидевший перед ней глупец – ее брат? Он пригладил растрепавшиеся волосы и по-прежнему умоляюще смотрел на нее.
– Что в этой Регине тебя не устраивает? Не ты ли сам считал, что я должна выйти замуж за Юханнеса только потому, что он хороший человек? – сердито спросила она.
Арнольдус не ответил, но его глаза не отрывались от нее, в них была мольба.
– Как ты себя чувствуешь? – спросил он через некоторое время.
– Все бы хорошо, если б не ты!
– Я только хотел спросить у тебя совета…
– Я считаю, что ты негодяй! – выдохнула она над своим большим животом, скомкала в руке недошитую распашонку и уколола палец. Из пальца на маленький недошитый воротничок капнула кровь.
Арнольдус наклонился и схватил ее руку. Сунув ее палец себе в рот, он искоса смотрел на сестру. Она сжала губы и сердито дышала через нос, потом ответила ему холодным взглядом. В таком положении им были видны только глаза друг друга. Не будь Сара Сусанне так зла, она бы сейчас рассмеялась. Они были похожи на двух мелких палтусов, у которых глаза на одной стороне.
Наконец он вынул изо рта ее палец и проверил, перестала ли идти кровь. Но руку ее не отпустил.
– У тебя кровь и сладкая, и соленая, – кашлянув, сказал он и снова заговорил о своем деле. Сара Сусанне знала своего брата как облупленного. Она сдалась. Никто не мог устоять перед Арнольдусом. Вот и эта девушка не устояла.
– Что ты еще хочешь мне сказать? – холодно спросила она.
– Этот ребенок… Как думаешь, может, сестра Марен и ее Юхан согласятся взять его к себе на Хундхолмен? Они давно хотели ребенка, да вот как-то не получилось.
Несколько минут ей казалось, что Арнольдус хотел бы, чтобы она сама взяла этого ребенка. Но это было невозможно.
– Поговори с ними, – помолчав, сказала она.
– Я думал, не могла бы ты…
– Ты должен сам поговорить с ней! Тебе она тоже сестра! – воскликнула Сара Сусанне.
Он опять бросил взгляд на открытую дверь дома.
– Мы с Марен не очень ладим.
– Почему?
– Это долгая история. С самого детства… Ей всегда казалось, что родители ко мне относились лучше, чем к ней. Особенно мама после смерти отца.
– Наверное, она права. Мама долго признавала только тебя! – вырвалось у Сары Сусанне.
– Знаю, знаю…
– Ты мог бы поговорить с Марен и об этом.
– Не стоит все валить в одну кучу. У тебя с нею такие хорошие отношения.
Сара Сусанне глубоко вздохнула. Ребенок в ней возмущенно запротестовал.
– Неужели ты такой трус?
– Да! – признался он и провел рукой по лицу. Но взгляд у него был дерзкий. Как и проглянувшая улыбка.
Фру Крог протестовала.
– Ты не должна подвергать себя такой опасности, ведь ты уже на сносях, – строго говорила она.
Однако Сара Сусанне стояла на своем: она хочет навестить сестру, живущую на Хундхолмене, пока Юханнес ушел на шхуне в Хельгеланд. Она не собиралась выходить из подчинения свекрови. Нет. Так или иначе, но та не уступила и заставила Эйлерта отправить с ней на лодке опытного парня. Спускаясь по тропинке к причалу и радуясь холодившему лицо ветру, она уже чувствовала себя свободной. Они вышли в море, Сара Сусанне сидела на носу лодки, как курица на яйцах. С закрытыми от солнца глазами она наслаждалась поездкой, несмотря на то что впереди ее ожидало нелегкое дело.
Марен, как всегда, хорошо приняла сестру. В доме пахло зеленым мылом и накрахмаленным бельем. Запах пищи изгонялся отсюда, стоило ему только появиться. У Марен не было места грязи. Люди говорили, что она вечно что-то стирает и убирает, потому что ей не надо заниматься детьми. А женщине необходимо иметь какое-то дело.
Сестры сидели одни в гостиной – изящные фарфоровые чашки, кофе, лепешки, смазанные маслом. Сара Сусанне продумала заранее каждое слово. Ничего лишнего. Не осуждая тех, о ком шла речь.
Марен отставила чашку и обхватила себя руками, словно хотела смахнуть пылинки. Однако ее округлившиеся глаза не отрывались от окна. Саре Сусанне сестра напомнила картинку с изображением сфинкса, которую она видела в одной книге.
Сестры не первый раз беседовали наедине. Именно Марен, а не мать, утешила Сару Сусанне и объяснила ей, что она совершенно здорова, когда к ней пришли месячные раньше, чем к сестре Хелене, которая была на год старше. Однако теперь, нося своего первого ребенка, Сара Сусанне словно обогнала и саму Марен.
– Почему же он сам не приехал ко мне с этой просьбой?