– Господин! Извините! Господин Даттам приказал немедленно вас освободить! Ах, Великий Вей, какая вышла ошибка!
«Как-то я объяснюсь с Даттамом», – подумал Бредшо.
Ярыжки был в панике, потому что человек с ключами от наручников ночью ушел. Схватились было за напильник, а потом повели в кабинет к начальству, где вторые ключи.
В кабинете стоял запах поминальных благовоний. Стены были спешно затянуты белыми траурными коврами с серебряной вышивкой. Там же стоял стол, наполовину укрытый ширмой, через всю ширму золотая гранатовая ветка. В западном углу боги, вызывающе роскошные: яшмовый Бужва в парчовой куртке, старец Курута о четырех головах, черепаха Шушу – золотой панцирь, рубиновые глазки.
Навстречу Бредшо поднялся беловолосый и голубоглазый чиновник в камчатом кафтане, расшитом золотыми пчелами:
– Прошу прощения, господин Бредшо, я не знал, что вы так дружны с Даттамом.
Бредшо едва держался на ногах: он не ел и не пил уже сутки. «Пчелы, пчелы – у кого же из чиновников провинции кафтан должен быть вышит пчелами, – зашевелилось в голове. – Постойте, неужели это сам Баршарг?»
На дворе раздался новый горестный вопль небесного шпиона, которого бросали в кипяток.
Баршарг вежливо, до пола, кланялся Бредшо.
– Вам все вернут. Это ваше?
В руках Баршарга оказался подаренный Даттамом кошелек и плащ. Бредшо кивнул.
– Ваше?
Араван Баршарг держал в руках легкий лазерный пистолет «Стар-503», в просторечии именуемый «маслобойка», который ярыжки извлекли из кармана неудачливого чужеземца. Бредшо настроженно кивнул. Трудно сказать, за что мог сойти «Стар», но выстрелить из него чиновник не мог, – по крайней мере, не отключив блок распознавания пользователя.
– И это тоже ваше?
Баршарг отдернул занавеску. Там, на подставке, как вытащенная из воды белуга, лежал переносной ракетный комплекс «Изис», способный поражать танки с полевой защитой брони, огневые точки противника на расстоянии до сорока километров, и даже челноки в атмосфере. Излишне говорить, что «Изисов» с собой у землян не было. «Иризы» были только на корабле.
Бредшо сделал несколько неверных шажков к растворенному окну, а во дворе опять варили небесных шпионов: и в следующем, заводящем мученические глаза, Бредшо узнал Хайшу Малого Кувшина.
Если араван Баршарг добивался эффекта, то он его добился: Бредшо взмахнул скованными руками, упал на меховой ковер и потерял сознание.
Баршарг ждал, пока он очнется, немного нервничая: через шесть часов, – начало дня, начало церемоний, заседание опекунов. Он снял со ствола защитный кожух и вырвал из разъема крошечный чип, – зачем этот чип, Баршарг не знал, но опытным путем было установлено, что если чип не вырвешь, утварь для убийства не будет работать.
Люди из королевства рассказали ему о гибели Кукушонка: кого-то там, да, начальника тайной стражи, прирезали солнечным мечом. Очень похоже: сначала гость с неба убил, вероятно, Кукушонка, а потом полоснул спутника, который увидел лишнее. Как раз такие и падают в обморок.
Лицо Баршарга исказилось: он нажал на курок, – Парчовый Бужва полетел с полки, за ним – черепаха, роняя рубиновые глаза.
Бредшо очнулся и с ужасом глядел на аравана.
– Да, забавно, – сказал араван. – Это, как я понимаю, просто свет. Но ведь, как ни фокусируй линзы, свет рассеется. А здесь он не рассеивается. Почему?
– Развяжи мне руки! – закричал Бредшо.
Баршарг запрокинул голову и засмеялся.
– Вы не имеете права! Я… Нас ищут…
Баршарг подошел к Бредшо, рывком поставил его на ноги и пихнул в мягкое кресло, лицом к окну и свету костра.
– Не ищут, – осклабился араван. – Иначе давно б нашли.
Бредшо промолчал.
– Как вы попали на нашу планету? Сбежали от властей? Везли недозволенное? Заблудились?
– Мои товарищи… – начал Бредшо.
– Все твои товарищи в моих руках! Или ты думаешь, я не принял во внимание, что у вас есть средства связи друг с другом? Зачем я тогда арестовывал тебя как контрабандиста, а не как человека с упавшего корабля?
И араван с издевкой кивнул на освещенный кострами, двор, где жгли небесных шпионов.
– Как твоя должность? – спросил Баршарг.
Бредшо сглотнул. Свою должность он не назвал никому, даже Клайду Ванвейлену: казалось безумием называть ее этому чиновнику империи, жестокому, суеверному и подозрительному.
– Мы просто везли груз.
Баршарг ударил связанного человека рукоятью пистолета; тот полетел на пол, в драгоценный ковер из шкурок шиншиллы и горностая. Дуло пистолета глядело в лоб Бредшо.
– Вот этот груз, – сказал араван, – его не возят без ведома властей. В таком количестве. Кто из вас представляет ваши власти – ты или Ванвейлен?
– Я не знал, что это за груз!
– Значит, ты не тот, кто мне нужен.
«Он не выстрелит. Не посмеет».
Дым от благовоний, наполнявших комнату, вспыхнул в лазерном луче. Первый выстрел вошел в ковер чуть повыше макушки Бредшо; второй пришелся в развилку между ног, третий раз луч вспыхнул у самого лица, и Бредшо заорал от боли; он скорчился, обхватив скованными руками голову, и на мгновение потерял сознание. Когда он открыл глаза, он увидел на белом мехе горностая свое собственное окровавленное ухо.
– Почему – этот луч – не рассеивается? – повторил араван, приставляя ствол к виску землянина.
Бредшо всхипнул. Воняло паленым волосом, в паху было мокро, и вовсе не от крови.
– Я вытащу из вас каждую техническую подробность, – сказал Баршарг, – изо всех семерых. По отдельности. Берегись, если чего-нибудь не совпадет. Ты горько пожалеешь о том, что недоучил в школе физику. Так почему этот луч не рассеивается?
Бредшо закрыл глаза и постарался как можно точнее вспомнить все, что он вытряхнул из головы десять лет назад после последних экзаменов.
– Потому что в обычном источнике света мельчайшие частицы, которые мы называем электроны, скачут с возбужденного уровня на основной когда угодно. А здесь они делают это одновременно.
Когда стало ясно, что чужеземец сломан, и слова бьют из него фонтаном, араван приказал вымыть его и перевязать рану. Принесли овощи и запеченную курицу, и араван сам поднес ко рту полуживого чужеземца бульон с растворенным в нем снадобьем:
– Пей.
Бредшо выпил бульон и съел курицу, и допрос продолжился.
К изумлению Бредшо, араван Баршарг оказался понятливым слушателем. Его познания в математике и химии были бессистемны, но глубоки, его мистическая любовь к числам и способность производить в уме сложные расчеты, – способность увлеченного алхимика, чернокнижника и астролога, – сильно бы впечатлила землянина, если бы он не был так напуган. Бредшо еще не приходилось сдавать экзамена по ядерной физике, в котором вместо оценки «неуд» тебе стреляют в голову.
Где-то в середине беседы Баршарг подошел к Бредшо и ослабил наручники, чтоб тот смог рисовать, – этот человек был не так опасен, как представлялось Баршаргу.
За окном понемногу светало. «Вскоре, – думал Баршарг, – у меня будет управа и на храм… Да! – долго мы, однако, еще не полетим к звездам.»
Бредшо, запрокинув горло, жадно пил воду прямо из горлышка кувшина, капая на чертежи. Баршарг отодвинул чертежи и грустно заметил:
– Если бы боги позволили мне родиться в вашем мире, я бы не мог позволить себе быть столь нелюбопытным к мирозданию. Впрочем, ты, может быть, притворяешься, – или лжешь.
– Я не лгу.
– Лжешь… И второго уха не жалеешь… Знал бы о моей репутации, думал бы о втором ухе.
– Я знаю о вашей репутации, – сказал Бредшо. – Я знаю, что после смерти Харсомы вы роздали государственные земли и не позволили тронуть частных собственников, и я знаю, что вы согласились разделить власть с представителями других сословий.
Баршарг улыбнулся, как змея улыбается кролику.
– Уважаемый чужестранец, – сказал он, – я пригласил тебя сюда не в качестве советника по будущей политике Варнарайна.
– И все-таки вам придется выслушать именно политические советы. Рано или поздно за нами прилетят, и вам, может быть, небезынтересно, как вам надо вести себя в Варнарайне, чтобы получить поддержку свободных и демократических государств.