Его губы скользнули вниз по щеке, к уголку рта. Паника накатила удушливой волной, и получилось лишь умоляюще шепнуть:
— Не смей.
Паркер замер. В его потемневших глазах блеснуло разочарование. Он помедлил секунды три и нехотя отстранился. К нему сразу вернулся деловитый тон.
— У меня будет пара свободных часов на следующей неделе.
— И?
— Может, сходим выпьем кофе?
— З-зачем?
— А ты не понимаешь?
— Нет, то есть, погоди… Ты приглашаешь меня на свидание?!
— Да.
Уитни так испугалась, что аж хохотнула.
— Нет, спасибо! Не стоит.
— Точно?
— Абсолютно! — Она вскинула руки для надежности, защищаясь от чужого безумия. Крис шумно вздохнул, словно ему тоже воздуха не хватало.
— Может, ты и права, — согласился он, пристально разглядывая ее лицо, а потом вдруг добавил: — Никогда раньше не обращал внимания на твои веснушки… Как Млечный путь. Забавно.
Он отвел прядь волос с ее щеки, мазнув кончиками пальцев по пылавшей коже — ровно там, где поцеловал, и Уитни прикрыла веки, чтобы не видеть, а чувствовать, как он спускает ладонь ниже, на ключицу, ведет пальцами вдоль цепочки и вытаскивает кулон из-под корсажа.
Она так и не открыла глаза, когда он произнес задумчиво:
— Красиво… — и ушел, оставив ее одну в коридоре. А она стояла и дрожала, не понимая, откуда такая странная реакция на робота. Жалость — да. Но желание?..
— Пора обследоваться у психиатра, — пробормотала Уитни, отчаянно стараясь выкинуть из головы парня, которого с детства презирала. Он ведь тоже ее презирал. Тогда почему?
Почему нечем дышать?
Глава 4
Прошло пять дней. В четверг, 15 июня, Уитни специально задержалась на тренировке по современным танцам, а после пешком преодолела три мили от танцевальной студии, подбивая камешки по дороге, лишь бы не возвращаться домой. Она гнала прочь мысли о сталкере и размышляла о грандиозном музыкальном проекте, в который ввязалась.
«Дао», новый хит Холли Беккет, держался в топе музыкальных чартов несколько недель. Рекорд для молодой певицы. Текст написала Джун, которая подрабатывала у Холли фриланс-поэтом. Собственно, благодаря Джун и удалось заполучить этот проект.
Возможность заниматься производством и раскруткой столь качественного продукта была настоящим подарком для Уитни. Подарком или наказанием. Ведь середина месяца, а главного героя как не было, так и нет. Просмотрела сотню кандидатов, наверное, и ничего.
Уитни любила организаторскую работу, поиск идей, общение со спонсорами, подбор участников проекта. Она точно знала, что в будущем станет продюсером, а не режиссером, как хотел бы папа. Именитый актер, он годами уговаривал ее проникнуться профессией режиссера, и она прониклась, ей очень нравилось составлять покадровые планы сказок, которые читала. Просто этого было мало. Хотелось объять всё и сразу, весь проект. Чтобы начать и довести до конца, прокладывая путь для тех, у кого не хватает смелости и денег. Кто не понимает, как претворить идею в жизнь. А Уитни любила претворять идеи жизнь. Любила, умела, практиковала. Жила этим.
…Вечерний теплый ветер ласкал лицо, и она снова вспомнила прикосновения Криса. Может, зря не согласилась с ним встретиться?
С другой стороны, а зачем?
Она достала ключи из рюкзака и открыла дверь ветхого дома, который ютился в конце длинного блока. В жилище было три этажа, но хозяин сдавал лишь первый, с гостиной и кухней, а верхние два уровня использовал вместо склада. Уитни не спрашивала, что именно там хранится и почему хозяин запер на замок все комнаты, кроме ванной. Жилье дороже она все равно пока позволить себе не могла. Может, в следующем году, если дела пойдут лучше с рекламой.
Бросив рюкзак на пол у двери, Уитни понурила голову. На коврике лежало несколько писем: почтальон в дверную щель бросил.
Надо бы поднять.
Она через силу наклонилась и подобрала почту. Отнесла на кухню, положила на стол, сверля тяжелым взглядом…
Письмо. Еще одно. Прислал все-таки. Она сразу узнала рубленый почерк, которым был вписан ее адрес.
— Как же ты мне надоел. — Уитни стянула резинку с волос и помассировала голову. Налила стакан воды, вскрыла конверт, и на столешницу посыпались лепестки роз: светлые, потемнее, сухие и свежие. Привычно пробрало ознобом.
Цветоазбуку она к этому моменту выучила наизусть, поэтому легко прочла: