Подлец!
За окном пели птицы, на столе лежали конфеты-шипучки, на стене в спальне все еще висела вывеска «Парковка для Паркера». Этот дом казался живым напоминанием о парне, который завалился сюда однажды утром в одном только халате и сделал ей немыслимое предложение. А она додумалась ответить «да». Идиотка. Сколько раз папа предупреждал в школьные годы: Уитни, котенок, не соглашайся на сомнительные предложения от парней, ничем хорошим это не закончится.
Эх, папа. Ты как в воду глядел.
В дверь снова позвонили. Уитни вздрогнула от неожиданности.
– Ну что еще?! – распахнула она дверь. – О. Мистер Тайсон, здравствуйте, простите, я не к вам обращалась, а к этой гарпии Клаудии. – Уитни вытянула шею, окидывая быстрым взглядом проулок. Кажется, всадница апокалипсиса ускакала. Быстро смылась, химера.
– Как твой парень? Не мусорит здесь?
– Мы расстались.
– Ого, так быстро.
– Да уж. Он сбежал от меня, как от чумы, сверкая пятками.
Мистер Тайсон хохотнул, но потом сочувственно добавил:
– Не понял он своего счастья. Значит, не очень умный. А зачем тебе дурак?
– Вот именно, – поддержала она.
Вскоре хозяин спустился с неизменной спортивной сумкой, и Уитни решила, что хватит. Пора бы расставить точки над i.
– Простите, что лезу не в свое дело, но все-таки. Мистер Тайсон, что вы храните на верхних этажах?
– Это крайне серьезный бизнес, Уитни, лучше бы тебе не знать.
Она похолодела. Точно наркотики…
– Я настаиваю, я ведь здесь живу! – всполошилась она, наступая на хозяина и припирая его к стенке. Тот сдался и открыл сумку со словами:
– Только не рассказывай никому, иначе ограбят.
Уитни опустила взгляд и моргнула. Зажмурилась и снова моргнула.
В сумке лежала голова куклы, жуткая, как самый страшный грех. Вся в стежках, с рублеными символами на лбу.
– Я не шучу, Уитни, дело крайне опасное. Спрос на кукол вуду растет как на дрожжах. Мир сходит с ума, каждый норовит проклясть врагов. Поэтому конкуренция у нас, проклятистов, бешеная.
Она закрыла рот ладонью.
О. Боже.
Дом. Заполнен. Головами. Кукол. Вуду!!!
А с другой стороны…
Она отлепила пальцы от губ, прочистила горло и пропищала:
– Знаете, я как раз подумывала заказать такую. Для Нэнси.
– Тебе уступлю со скидкой. Но мне понадобятся ее волосы. Из парика не подойдут.
– Хорошо. И не волнуйтесь, мистер Тайсон, я никому не расскажу, – пообещала она, а как только за хозяином закрылась дверь, засучила ногами, стараясь согнать неприятное ощущение брезгливости. Даже Джордж в сравнение не идет. Это просто… просто…
Паркер был прав. Стоило проверить этажи. А может, наоборот, не стоило выяснять правду. Жила бы спокойно и не знала, что мистер Тайсон – проклятист! Она о такой профессии и не слышала даже. Зато подарок для Нэнси искать не придется. У той день рождения скоро. Конечно, Уитни не верила в черную магию, но испортить настроение бывшей свекрови хотелось. Просто так, в качестве благодарности за ложь и унижение. Леди Фаберже ведь на весь свет уже объявила, что жених передумал и собирается аннулировать брак. Теперь сплетники пишут, что Крис решил воссоединиться с бывшей Золушкой, которая тоже бросила жениха-музыканта ради него. Мол, Голдманы и Паркеры вот-вот объявят новую дату свадьбы.
Что за чушь! Ну и фантазия у Нэнси. Не знала, как побольнее ужалить.
Передергивая плечами, Уитни вернулась на кухню. Телефон разрывался который день… наверное. Она не знала. Выключила, чтобы не видеть море сочувственных сообщений от родственников и друзей, которые не понимали, что происходит. В этом море она бы утонула: плавать в слезах тяжело даже для золотой рыбки. Но плакать надоело. Хорошо бы сбежать от себя, от растерзанных чувств, от кошмарных кукол – туда, где тихо и спокойно, где никто не станет осуждать за безрассудство и жалеть об утраченной любви.
Да, пожалуй, пора взять пару выходных.
Уитни тронула кулон на шее и отправилась собирать чемодан.
На следующее утро
Ожидая, когда горячий шоколад остынет, она сидела на крыльце небольшой каменной усадьбы на юге Эдинбурга. Здесь вырос ее отец, здесь бабушка научила ее вязать. Неподалеку на зеленом поле белели кучерявые овцы с темными мордами; утренняя морось их не пугала.