– Майлз, – без тени шутки произнес он. – А переезжай ко мне до конца лета.
Звонкий смех оборвался.
– Ты с ума сошел???
Да. Кажется, сошел.
– Будет безопаснее для тебя, – ответил он, и Уитни сделала шаг назад.
– Нет. Наоборот, гораздо опаснее!
Неужели? Эта сумасбродка реально не понимала, что несчастья обходят ее стороной исключительно благодаря удаче. Определенно, Майлз из тех счастливчиков, которые сначала вдоволь попрыгают на гнилом мосту над пропастью, и только потом, после их ухода, мост рухнет. А они еще и селфи сделают. И заработают на этом.
– Я для тебя хуже сталкера? – вскинул он брови.
– Ты хуже отравленного яблока для Белоснежки.
– Это еще почему? – оскорбился Крис, пряча руки в передних карманах джинсов.
Она отвела взгляд, явно сомневаясь, но все-таки вернулась, подошла вплотную. Неуверенно тронула пальцем пуговицу на его рубашке, а затем, осмелев, прижала ладонь к его груди. Осторожно, будто боялась поранить. Или пораниться.
Не бойся, Майлз, ты же отчаянная. Рискни. И плевать, что на улице. Ему надо было услышать.
Уитни медленно провела ладонью вверх, просовывая под воротник рубашки, и погладила его по шее сзади. Крис прикрыл глаза от удовольствия, склонил голову, и осуждающий шепот опалил его щеку:
– Я чуть лодыжку не подвернула, когда танцевала.
– И при чем здесь я?
– У меня ноги рядом с тобой подгибаются, – ответила она и усмехнулась, будто сама не верила, что призналась. Ее усмешка теплом влилась внутрь, взволновала.
Крис подцепил указательными пальцами черные полоски кавайных подтяжек в районе талии и натянул, скользя по ним вверх, к плечам. Уитни дернулась, когда его костяшки мазнули по грудям, но не отошла; наоборот, подалась навстречу. Он обнял ее лицо двумя ладонями, заставляя запрокинуть голову.
– И что ты предлагаешь, Майлз?
Она тяжело сглотнула и неуверенно предложила:
– Держать дистанцию?
Крис склонился ближе:
– А другие варианты?
– Не знаю. А они разве есть?
– Есть один. Правда, очень опасный.
Шепот Уитни опалил щеку:
– Думаешь, стоит проверить?
– Думаю, да, – выдохнул он нетерпеливо и накрыл ее губы своими. Провел по ним языком один раз, второй, чтобы расслабилась, и втянул в рот верхнюю, слегка вздернутую, которая не давала покоя всю неделю. Уитни тихо застонала и прильнула к нему, сгребая пальцами ткань рубашки, но на поцелуй не ответила, и только ее глухой стон подтверждал, что ей нравится. Тогда почему?.. И хоть в голове шумело, Крис вспомнил: это ее первый поцелуй. Не пугай ее, успокойся. Но не получалось. Потому что Майлз, наваждение, магнитные бури.
Он потерся губами о ее щеку, о шею, прижался языком к сонной артерии, ощущая бешеный пульс, и прихватил нежную кожу зубами. Весь день хотел.
Уитни мелко дрожала, как на холоде. Крис тяжело сглотнул, утопая в апельсиновом аромате, и надавил большим пальцем на ее подбородок, чтобы разжала челюсти. Но она не шла навстречу. Рваное дыхание смешалось, взгляды пересеклись, всего на секунду, но в этой секунде вся их жизнь отразилась. Вечно рядом, но никогда не вместе. Почему?
– Почему, Майлз?
Он разочарованно убрал от нее руки, но она с каким-то болезненным отчаянием удержала его за отворот расстегнутой на две пуговицы рубашки. Медленно-медленно, будто через внутреннее сопротивление, потянула на себя, подставляя приоткрытые губы – и всё, золотым цветом залило до основания. Крис прикрыл глаза и толкнулся языком в горячий, влажный рот. И еще раз, и еще, даже не пытаясь сдерживать себя. Да он и не смог бы сейчас, когда Уитни отвечала так надрывно. Она сразу уловила ритм, и языки соприкоснулись, откровенно поглаживая друг друга.
МмМммм…Майлз.
Крис забросил ее руки себе на шею, чтобы обняла крепче, и спустил ладони на гибкую спину, притягивая ближе, проваливаясь в этот сумасшедший момент с головой. Поцелуй стал глубоким, тягучим; они будто не в первый раз целовались, а в тысячу первый.
Уитни впилась пальцами в его затылок, и Крис представил, как она расстегивает пуговицы на его рубашке. Он бы все, что угодно, сейчас отдал, чтобы ощутить ее руки на своем теле.