– Ты! ты еле стоишь. Шатаешься, как яблоня в саду, – упрекнула она себя и быстро надела заранее подготовленный наряд: бледно-голубой льняной костюм с облегающим укороченным жакетом и прямой юбкой до колен. Уитни купила его у однокурсницы, которая подрабатывала шитьем. Умелые руки, чувство стиля, качественные ткани – что еще нужно для хорошего результата.
В клане Андерсонов с детства прививали привычку поддерживать местных производителей, и Уитни любила открывать для себя неизвестные имена. В каком-то смысле она считала себя феей-крестной. Но такой подход, естественно, шел в разрез с мировоззрением леди Паркер, которая выбирала все самое дорогое и созданное исключительно знаменитостями.
Раньше Крис казался таким же напыщенным снобом, как и его мать, но теперь Уитни не знала, что и думать.
А лучше и вовсе не думать о нем.
Захватив сумочку, сделанную из переработанного пластика, она обула серебристые босоножки и отправилась играть роль Золушки для злой мамы Принца.
Крис
«Ты и Уитни??? А-ха-ха-ха-ха! Я решила, что Олсен шутит».
«Я сначала тоже не поверил», – ответил он младшей сестре, Мелани, и посмотрел на время. 9:59. Бесконечные минуты какие-то. По ощущениям не полчаса прождал, а полдня.
Он остановился посреди тротуара напротив окна Майлз и размял шею, вдыхая сладковатый июньский воздух.
«Жаль, не могу прилететь сейчас и составить вам компанию», – высветилось новое сообщение от Мел, и Крис будто вживую увидел, как она хмурится, рыжеволосая, голубоглазая. Настоящая леди. Куда там матери до ее утонченных манер и доброты. Но доброта в Паркер-лодж не приветствовалась.
Несмотря на то, что Мелани была только на год младше, а Олсен – только на год старше него, Крис с детства привык заботиться о сестрах, чтобы мать их не пилила. Выгораживал, делал с ними домашние задания, помогал встать на ноги во взрослом мире. Сейчас Мел стояла уверенно, прочно обосновавшись во Флоренции. Новое сердце прижилось, она рвалась обратно на учебу, на факультет искусств, и мечтала помочь с открытием просветительского центра Паркеров в Италии.
«Осенью я сам к тебе прилечу, когда всё это останется позади», – быстро набрал он и нажал «отправить», игнорируя при этом очередное гневное сообщение от Тони Андерсона. Достал за утро. Выставил целый список требований: не распускать руки, рассказать Уитни о скором переезде в другую страну, и еще раз – не распускать руки.
Друг, называется.
Дверь хижины распахнулась, и на пороге показалась будущая миссис Паркер. Крис сразу забыл: что там нужно с руками делать? Срочно распустить? Он спрятал телефон во внутреннем кармане бежевого льняного пиджака, широко улыбаясь:
– Доброе утро. – И аромат апельсинов сразу проник в поры; кожу начало покалывать.
– Возможно, у тебя оно и доброе, но я на взводе, имей в виду.
– Плохо спала? – не удержался Крис от вопроса, потому что сам бредил полночи. Он открыл дверь джипа, и Уитни забралась на сиденье.
– А по мне не заметно?
Он придирчиво оглядел ее, слегка склонив голову. Глаза, веснушки, родинка – всё на месте, слава богу.
– Ты выглядишь потрясающе, – без лести ответил он и, перехватив ее левую руку, поднес к губам. Бледная нежная кожа, тонкие запястья, чуткие пальцы… у Майлз были очень красивые руки. А кольцо так и не смогла снять. – Сильно жмет?
– Нет, но боюсь повредить. Ох уж эта проклятая реликвия старинного ро-О-о-да!
На последнем слове ее голос дрогнул, потому что Крис ласково прихватил зубами костяшку. Он посмотрел в удивленные глаза, впитывая порцию искрящего света, а затем осторожно погладил языком кожу под золотым ободком, не разрывая взгляда.
– Вечером сниму с тебя всё лишнее, потерпи, – смешливо произнес он, и Уитни покраснела. Шутка ее смутила.