Но шутил ли он?
Крис и сам запутался.
Уитни
Паркер-лодж, как и прежде, нагнал тоску еще у ворот. В готическом здании из красного кирпича, которое стояло на возвышении, уместился бы университетский корпус, настолько огромным оно было. В том же Иден-Парке, поместье Андерсонов, чего только ни производили: и энергию, и продукты – а через год Тони собирался открыть в правом крыле главного особняка общественный детский сад. Но в Паркер-лодж не было ни намека на созидание. Уитни терпеть не могла это место. В замке Дракулы и то атмосфера радостнее.
Внимательно глядя перед собой, Крис вырулил на подъездную аллею. Он словно в скорлупу закрылся. Уитни стало не по себе, и, чтобы разрядить атмосферу, она спросила с энтузиазмом:
– Прости, что лезу не в свое дело, но какие у тебя планы на наследство? Домик на Луне купишь?
– Мне и на Земле хорошо.
– О чем же ты мечтаешь?
Крис мазнул по ней взглядом, и в карих глазах отразились сомнения.
– Тебе вряд ли будет интересно, Майлз.
– А ты попробуй.
– Мы приехали, – отбился он от разговора и притормозил. – Что за… черт.
Кажется, леди Фаберже созвала на обед всех знакомых, кто был в зоне доступа в это солнечное воскресенье: у подъезда «толпились» автомобили.
Крис вышел из машины, открыл для Уитни дверь и посоветовал:
– Молчи и улыбайся. И все будет хорошо.
– Ты бы тоже улыбнулся. Выглядишь, как манекен, под стать моей сумке из пластика.
Он шумно выдохнул, словно и правда не осознавал, насколько напряжен, а потом заинтересованно прищурился:
– Из какого пластика?
– Я его собрала на побережье весной. Друг перерабатывает в сумки. Круто, да?
– Восхитительно, – одобрил Принц. – Готова?
– Да, но… я ваш дом на дух не переношу.
– Значит, у нас есть что-то общее, – с пренебрежением ответил Крис, и Уитни взяла его за руку в знак поддержки. Он сжал ее пальцы и действительно слегка оттаял; хмурая морщинка меж бровей разгладилась. – Не забудь…
– Да-да, молчать и улыбаться, – закатила она глаза к ясному небу. – Я помню.
Крис
– Нет, ты не права, Клаудия!
– Уитни…
– Что?!
Людей собралось человек двадцать, самые близкие друзья семьи, среди которых – ни одного дельфина, сплошные акулы. Майлз на их фоне смотрелась, как беспечная золотая рыбка.
В главной гостиной, которая напоминала музей эпохи барокко, была хорошая акустика, и Уитни умудрилась удерживать внимание публики исключительно на себе. Раскрасневшись от выпитого коктейля, она метала молнии в общую знакомую, Клаудию Брин, 23-летнюю наследницу небольшой империи драгоценных металлов.
Хваткая, умная, но чрезмерно тщеславная, Клаудия отличалась искусными навыками шулера: она намеренно завышала свою цену и занижала чужую. Мать была от нее в восторге и взяла под крыло, сделав своей помощницей.
В мае Крис встречался с Клаудией, но отношения ограничились так-себе-сексом и быстро сошли на нет, потому что он не любил циничных стерв.
– Нет, я не считаю, что сумочка из переработанного пластика – это вульгарно. Тем более семейство Брин имеет к моему клатчу прямое отношение. Кажется, одна из бутылок была из-под шипучки, которую вы производите, – голосом, полным сарказма, сказала Уитни, и Крис поджал губы, сдерживая улыбку. Ему доставляло удовольствие наблюдать за ехидной Майлз. В такие минуты появлялось в ней нечто… стальное, несгибаемое. В прошлые годы она не раз ему вот этим противным тоном выговаривала.
– Кошмар, – процедила мать, стоявшая рядом. – А впрочем, теперь наши друзья видят, почему мой сын скрывал отношения до последнего момента. Стыдился.
– Ты поставила мне условие, я выполняю, – ответил Крис. – Чем ты недовольна?
– Тем, что подписчики Уитни узнали о вашей помолвке раньше меня. Согласись, это низко с твоей стороны.
– Согласен. Каюсь.
Его сговорчивость, как всегда, разбила напряжение, и мать шумно выдохнула ядовитое облако, которое окутало ее зеленую блузку. Крис ухмыльнулся. Нэнси не умела пробивать его ментальный блок и поэтому бесилась. Ей нравилось чувствовать власть над людьми, а чужое безразличие делало ее уязвимой. Невозможность контролировать жизнь собственных детей ее прямо-таки изнуряла. Сейчас она не могла скрыть раненного самолюбия и каждые десять секунд машинально трогала прическу, чтобы хоть что-то в этой жизни контролировать беспрепятственно.