Будто прочитав его мысли, Уитни с силой сжала его запястья и отцепила от себя, освобождаясь из объятий. Ник тут же смерил ее с головы до пят оценивающим взглядом. А потом надменно скривил губы, будто вписал чужую невесту в список дел на следующую неделю.
А она тем временем подхватила разговор:
– Вы правы, мистер Паркер.
– Что ты, Уитни, зови меня Сэм.
– Вы правы, Сэм. Мы с вашим сыном – единомышленники, родственные души. Удивительно, правда?
– Скорее, сомнительно, – с издевкой заметила Клаудия, но никто не обратил на нее внимания: объявили, что обед подан. Наконец-то. Скоро можно уехать под благовидным предлогом. Крис сделал шаг в сторону Уитни, но Клаудия преградила ему путь. В черных глазах – чистый расчет, в черных волосах – чистые бриллианты в заколке. Облизав губы, эта чертовка провела ладонью вдоль его пресса, задевая ногтями ткань белой рубашки, и совершенно невинным тоном – достаточно громко, чтобы услышала Майлз, – произнесла:
– Я соскучилась. Позвони, когда тебе надоест развлекать эту эксцентричную малолетку.
Вежливая улыбка сползла с лица Уитни, в солнечных глазах блеснуло уязвленное достоинство. Но Крис не успел ничего ей объяснить. Ник Догерти перехватил чужую невесту, галантно предложив руку, и Майлз с наигранной веселостью произнесла:
– Благодарю… э-э… Ник, кажется?
– Да. Ник Догерти. Мы в одной школе учились когда-то. Ты разве не помнишь?
– Ник?! – возглас Уитни врезался в мозг Криса осколком разбитой чашки, вызывая приступ мигрени. – Прости, я тебя не узнала.
– Зато я узнал тебя сразу.
– Правда?
– Конечно. Даже стихи вспомнились. О хрупкой музе и летних ночах.
Майлз вообще внимания не обратила на подозрительные слова, инстинкт самосохранения у нее просто-напросто не работал. Она широко улыбнулась, довольная, и послала Крису многозначительный взгляд, мол, смотри, парень из прошлого ко мне подкатывает. Круто, да?
Крис закусил щеку изнутри, чтобы маска равнодушия не свалилась, и поморщился, вымучив кривую улыбку. М-м-м, класс! Рад за тебя, Майлз, наслаждайся!
Горло свело, будто ледяного эспрессо глотнул; холод спустился по ребрам и влился в легкие, сбивая дыхание.
Вау...
Он и забыл, какая ревность терпкая на вкус.
Глава 10
Уитни
Летняя терраса вызвала рябь в глазах от оттенков зеленого цвета. Зеленая мозаика на полу, зеленый плющ на стенах, в саду – зеленый лабиринт. Если записать это буквами, то выйдет УУУУУУУУУУУ. Ужас.
Гостей рассадили за отдельные столы; Уитни оказалась наедине с будущим мужем и его родителями. Леди Фаберже просканировала ее колючим взглядом близко посаженных карих глаз и сказала таким же колючим, холодным голосом:
– Жаль, твои родители в отъезде и не смогли присоединиться.
– Мы навестим их на следующих выходных.
– Гм.
Прозвучало крайне неодобрительно.
Крис унаследовал от матери цвет волос и глаз, но черты у него были отцовские, приятные, в то время как Нэнси вызывала угнетающее чувство. Хотелось ссутулиться и заранее сдаться, лишь бы эта гарпия отстала. А учитывая, что хозяйка сего собрания надела зеленую блузку и сливалась с пространством, как хамелеон, то ощущение опасности и вовсе сковывало по рукам и ногам.
– И все-таки вы поступили некрасиво, – упрекнула она. – Я не могла объяснить друзьям, почему держала в секрете ваши отношения. – Цепкий взгляд хозяйки вперился в кольцо Паркеров. Уитни тут же спрятала ладони на коленях, смяв хлопковую салфетку.
– Да, неожиданно получилось. Мы… понимаете, мы ведь давно общаемся с Крисом. Но пока он встречался с Сиенной, я даже помыслить не могла…
– Странно, – перебила Нэнси, намазывая маслом теплый хлеб. – Мне казалось, вы друг друга на дух не переносите.
Уитни пнула Криса носком босоножки, чтобы не отлынивал от работы, и он соизволил подать голос:
– Не преувеличивай, мам.
– Ты считал ее пустышкой, – плеснула ядом Нэнси, вскинув идеально пропечатанные брови. Крис кашлянул, но ничего не ответил в свое оправдание, и Уитни воззрилась на него, пылая от негодования. Серьезно??? Зато Клаудию он пустышкой не считает, раз позволяет с собой флиртовать на приеме в честь собственной помолвки. Уитни терпеть не могла Клаудию.