Сердце ухнуло в пятки, ноги привычно ослабели.
Отвернись, бесстыжая! – приказала она себе, но куда там. От скромности не осталось и следа под напором гормонов. Да и как не смотреть на него? Это преступление против эстетического удовольствия. Широкая грудная клетка с едва заметной белесой ниткой шрама переходила в узкую талию; там тоже небольшой шрам был, и хотелось до него дотронуться.
Уитни тяжело сглотнула, невольно опуская взгляд ниже, на едва заметную дорожку волос, уходящую под линию боксеров…
– Подожду тебя где-нибудь еще, – прошептала она. Прислонилась спиной к двери и ме-е-едленно сползла по ней, нащупывая сумочку на полу.
– Помочь? – сдержанно предложил Паркер и протянул руку. Уитни коснулась его пальцев, и словно разрядом прошило, настолько воздух был наэлектризованный. Тяжело дыша, она поднялась, но Крис не выпустил ее ладонь, а прижал к своей щеке, как в Паркер-лодж. Он прикрыл глаза, переплетая пальцы, и сдвинул ее руку себе на шею, а затем ниже, ниже, пока под ладонью не напряглись мышцы подтянутого пресса.
– У тебя такие нежные руки, – хрипло сказал он. Его пристальный взгляд из-под густых ресниц стал горячим, как топленый шоколад, и Уитни обожглась, вновь уронив сумочку. Потребность почувствовать чужое тепло смыла волной, вперед, к нему, и плевать, что сама просила держаться подальше. Мало ли что было вчера. Сегодня новый день, новые обстоятельства.
Она сделала осторожный шаг вперед, стирая границу, и обвила Криса за талию второй рукой. Вскинула взгляд, ища взаимности, и жаром затопило от макушки до пят, когда он склонил голову, принимая поцелуй. Крис коснулся ее рта и вдруг замер. Уитни тоже испуганно затаилась, не понимая, в чем дело. А Паркер с подозрением лизнул ее губы, втянул в рот нижнюю, посасывая, а потом развязно улыбнулся:
– Ты пиццу полчаса выбирала, а съела все равно мою?
Застигнутая врасплох, Уитни не успела оправдаться. Крис бесцеремонно подтолкнул ее к двери и обхватил ладонью за шею, ласково поглаживая пальцами. Она вздрогнула, почувствовав кожей холод золотого перстня.
– Ты бы не рисковала так, Майлз, а то решу, что ты без ума от меня. – Его косая светлая челка съехала на бок, прикрывая левый висок; в темных глазах – магнитное поле. Как же он возбуждал. Из-за этой его противоречивости – лед и пламя – Уитни теряла равновесие. Словно заколдованная, она прогнулась в спине и подняла руки, свела у себя над головой.
Это было приглашение.
У Криса расширились зрачки, на губах не осталось и намека на улыбку. Он сжал ее запястья одной рукой, припечатывая к двери, а вторую спустил с шеи к вырезу жакета, прочертив кончиками пальцев по коже, слишком чувствительной сейчас. Уитни вся была, как искра, которая вот-вот вспыхнет в пламя. Она мелко дрожала и кусала губы, пока Крис расстегивал пуговицы. Одна, вторая…
– Весь день гадал, какое на тебе белье.
На ней не было бюстгальтера. Специально не надела, в знак протеста перед непреложными правилами дома Фаберже.
– Не угадал, – усмехнулся Паркер и накрыл ее губы своими в медленном, беспощадном поцелуе, выбивая землю под ногами. Он выпустил из захвата ее запястья и жадно провел ладонями вдоль полуобнаженного тела, обрисовывая контур небольших грудей, приподнимая их и поглаживая. От нехватки кислорода кружилась голова; Уитни глухо постанывала и ласкала пальцами сильную спину. От возбуждения ломало, и стало безразлично, если все случится здесь и сейчас. Пусть здесь. Пусть сейчас.
Одурманенная, она разорвала поцелуй и потерлась истерзанными губами о шею Криса, прижалась языком к его ключице, млея от солоноватого привкуса кожи, и у того, кажется, нервы сдали. Он лихорадочно огладил ее бедра и нашел молнию на юбке, дергая замок вниз.
– Крис! Уитни! Куда вы, черт подери, пропали?!
Окрик Альберты вернул с небес на землю, бросив в холодное озеро. Шух – и давление подскочило. Паркер застыл. Он в ужасе посмотрел на Уитни, а она – на него. Она ощущала гулкий стук его сердца обнаженной кожей и в шоке от себя самой пыталась вспомнить алфавит, но перед глазами мелькали только цвета. Коралловый, фиолетовый, коралловый, желтый, и оттенок зеленого дайкири.