Совсем что-то расклеился. Устал. С Рождества нормальных выходных не было.
Он глянул на часы. 21:30.
– Ладно. Все на сегодня. Спасибо, что быстро организовал, – сказал он, и Винс открыл себе бутылку пива.
– На благое дело не грех и потрудиться.
Попрощавшись с приятелем до пятницы, Крис отправился в хижину к Золушке. Хотя, нет, малышке Майлз действительно не подходило такое сравнение, так же, как он сам не был Принцем. Крис злился, когда его таковым считали, потому что – ну кто не узнал бы девушку, в которую влюбился? Где тут логика? Самодуры во власти даже в сказках.
Уитни одолжила ему единственный ключ, и Крис тихо вошел в дом, шурша бумажным пакетом с едой; купил на заправке по пути. Нераспакованные вещи все еще стояли в прихожей. Одежда измята, небось. Хорошо, пару запасных костюмов на работу отвез, не придется в химчистку заезжать утром.
Из гостиной доносилась музыка.
Не спит еще… Надо бы поговорить, объяснить про Италию, чтобы Уитни не придумала себе совместное будущее. Затащить ее в постель, задурив голову обещаниями, а потом бросить – этого Крис не собирался делать. Она должна понимать, на что соглашается. Их отношения закончатся с приходом осени. И если она не готова, то лучше не начинать.
Что сделать как раз таки стоило, так это купить кровать побольше. И проверить, чем именно хозяин дома упаковал верхние этажи.
Крис оставил еду на кухонном столе, тщательно вымыл руки, чтобы убрать запах оружия, и глубоко вдохнул, прежде чем войти в гостиную.
– Привет, Майлз...зззз... – Он споткнулся на ровном месте.
Уитни, одетая в пижаму, спала в большом мягком кресле. Она прижимала к себе красные пластиковые спицы со связанной частью… чего-то, похожего на широкий рукав. Клубок с фиолетовыми нитками лежал рядом.
Крис зажмурился, прогоняя видение. Открыл глаза: вроде реальность.
– Господи, Уитни, пожалей ты меня, – надрывно прошептал он, изгоняя тепло из сердца, чтобы не душило.
Комнату заливал приглушенный свет настольной лампы, на каминной полке горела свеча. А музыка продолжала играть. Мягкий женский голос пел:
Я мишень. Давай, стреляй, раз ты сам выбрал меня.
Рикошет. Ты удивлен? Я пуленепробиваемая.
К сожалению, Уитни не была сделана из титана. Но рикошетом все-таки ударило в грудную клетку, распарывая, и не получилось отмахнуться от собственных ощущений. Фальшиво звучал внутренний голос, который убеждал, что это просто страсть, она закончится вместе с летом и появятся другие, более подходящие женщины. И жизнь тоже будет другая. Одиночество, работа, самоконтроль... Поэтому оставь ее в покое. Пусть вяжет рукава у камина и беззаботно танцует в клубах. Оставь ее, не трогай. Но Крис присел на корточки рядом и накрыл ее руку своей, поглаживая:
– Уитни…
Она скривилась и пробормотала:
– Нет, синий, а не желтый. Верни на место.
Рядом, на полу, лежали распечатки и полупустая коробка c ирисками.
Ясно, сладкого наелась на ночь. Бредовые сны теперь снятся.
Крис провел пальцем вдоль ее носа, ощущая жар веснушек, но она оттолкнула его руку и отвернулась. Ничего себе. Чужой человек в доме, ее мозг явно еще не адаптировался к новым условиям – а ей хоть бы что. Не вскочила, не закричала. Ну, точно у нее проблемы с самосохранением. Либо у нее действительно невидимая броня есть. Жаль, от мудаков защиты нет. Чуть не отдалась одному такому озабоченному средь бела дня.
Тяжко вздохнув, Крис поднялся, стащил с кровати плед, набросил на Уитни, и взгляд снова упал на распечатку. Печатными буквами разного цвета на верхнем поле было написано: «Паркеру».