Он поставил лайк и наморщил лоб, переваривая в голове слова, которые лились из наушников в воспаленный мозг. Обсуждали международный проект в сфере нейробиологии, и он подумал, что ослышался, поэтому переспросил:
– Что-что? Вы собираетесь наладить производство аксессуаров из пластика?
– Да. Собранного из мирового океана волонтерами из разных стран. Дело затратное, но резонанс поможет привлечь внимание к проекту.
И здесь сумки из пластика! Никуда от этой Майлз не деться, она внедрилась в повседневность, как коварный искусственный интеллект.
Крис вопросительно глянул на своего аналитика, который втихаря жевал сэндвич, и тот одобрительно кивнул, мол, давай ввяжемся, почему нет.
– А лицо для рекламной кампании аксессуаров у вас уже есть?
– Нет, мы лишь на стадии разработки.
– В таком случае, у меня есть идеальная кандидатура, – улыбнулся Крис.
Время клонилось к полуночи. Довольный результатами переговоров, он скрепя сердце прибыл в домик феи-крестной. Этот персонаж точно описывал Уитни. Она беззаботно порхала, распыляя феромоны, искала, кого бы осчастливить излишками неуемной энергии и где бы подзаработать на кавайные подтяжки.
Поднявшись по рассыпающимся ступеням крыльца, Крис с опаской провернул ключ в замке и задержал дыхание, готовый к чему угодно. Может, его вещи, уже собранные, стоят у двери. И записка гвоздем прибита к чемодану: «Выметайся, Паркер, озабоченный ты придурок». Цветоазбукой составленная, чтобы нагнать драмы.
В доме стояла мертвая тишина, даже музыка не играла. Мрачненько, однако. Но вещи вроде бы целые висели на вешалках. Не порезала. Сжалилась.
Стянув с плеч пиджак, Крис водрузил его на вешалку поверх блейзера и осторожно пробрался на кухню, подкатывая рукава белой рубашки. Здесь тоже все было спокойно. Странно. Дурной знак. Собравшись с духом, он открыл дверь в спальню – и будто стекло перед глазами треснуло.
Уитни спала на животе на краю гигантского размера кровати, свесив левую руку и буквально сползая на пол; волосы в косы заплетены, а из-под тонкого одеяла виднеются тесемки ночной сорочки.
Кровать была разделена по цвету постельного белья. Уитни выбрала себе бежевый, а ему достался мятный. Крис не сомневался, что невеста отвела именно ему вторую половину, которая упиралась боковиной в стену, потому что на этой самой стене висела деревянная табличка с надписью: «Парковка для Паркера». Большая стрелка указывала вниз.
Преисполненный щемящей благодарности, он сунул руки в карманы брюк и прислонился плечом к дверному косяку. Застыл и просто смотрел, как спит Уитни. На ее пальце все еще мерцало кольцо с сапфиром. Его кольцо. Это почему-то согрело душу.
Снова она не проснулась, хотя чужой человек вошел в дом, и Крис задумался: а считала ли Уитни его чужим? Кажется, нет, иначе не убила бы столько времени на заботу о нем. И этим она его просто убила.
***
– Вставай! Встава-а-ай!!!
Он вздрогнул, резко приподнявшись, и раздался глухой стук: Уитни с кровати свалилась, утащив за собой одеяло. Крис не сразу сообразил, что пропустил свой будильник. Решил ведь раньше просыпаться, чтобы не мешать невесте по утрам.
– Ты в порядке? – прохрипел он, потянувшись за ней, но она подскочила, отбрасывая косы за спину:
– Да, – и посмотрела на него напуганными солнцами.
– Не ударилась?
– Нет. – Она накрыла щеки ладонями, и одеяло сползло на пол.
Сорочка подчеркивала груди и заканчивалась выше колен, открывая стройные ноги, и сразу возбуждение нахлынуло. Ее гладкие бедра, нежная кожа, мягкие губы… С немым стоном Крис упал обратно на подушку, сверля взглядом потолок, и завел мантру: «Не трогай ее, не трогай...»
– Прости, Паркер, забыла про тебя. Ты как призрак.
– Знала бы ты, насколько я материальный, – процедил он, прикрываясь одеялом выше пояса. Хотя она и не заметит его страданий, как обычно. Уитни упорно отказывалась видеть в нем живого человека.