Как же это достало.
Крис грубо убрал с себя ее руки и вышел вон из комнаты. Схватил в прихожей пиджак, ключи и, бросив на прощание:
– Хорошего дня, Майлз, – убрался из дома, пока нервы не сдали.
Уитни
День покатился к черту. Рассеянная, непривычно ранимая, она бродила в желтом дождевике по городу и разглядывала витрины с красиво упакованными сувенирами. Уитни любила дождь: свежесть, лужи, отражение облаков в них. Могла вот так весь день гулять и продумывать идеи для проектов. Но сегодня ни одной связной мысли не было.
Она купила зеленого чая в кафе и устроилась за столиком под навесом, на улице, чтобы составить список потенциальных врагов. И как только она открыла записную книжку в телефоне, в голове наконец созрел вопрос, который не давал покоя. В чем проблема Паркера? Почему Сиенна не была с ним счастлива? Она не могла всерьез считать его скучным. Он далеко не зануда. Он… классный. Просто не кричит об этом на каждом углу, как Ник Догерти когда-то. Одной из причин, по которой Уитни влюбилась в Ника, стало то, что он очень громко разговаривал и смеялся, вечно привлекая к себе внимание. И окружающие смирились, что он крутой. Звезда. А на деле даже до уличного фонаря не дотягивал.
Проглотив печальный вздох, Уитни решила позвонить человеку, который знал всё о Паркере. Джун Эвери. В школе она целое досье на Криса собрала. Свадебное путешествие новоиспеченной четы Андерсонов еще не закончилось, но Уитни не могла ждать.
– Привет, солнце. Ты в порядке? – поздоровалась Джун.
– Привет. Да. Я по делу. – Она поджала пальцы на ногах, набираясь смелости. – Ты случайно не знаешь, почему Сиенна не любила Криса? Что с ним не так? Он тиран? Скрытый нарцисс? Или, может быть, сатанист?
Джун рассмеялась.
– Нет, конечно. Просто они не сошлись характерами. И в интимном плане тоже не совпали.
Уитни вскинула брови, гадая:
– Он извращенец?
– А тебе зачем подробности? – насторожилась Джун. – Что у вас происходит?
– Ничего особенного. Мы теперь живем вместе, и я хочу быть уверенной, что он не устроит дома черную мессу.
Повисла тяжелая пауза. Джун осмысливала новость. Уитни словно вживую увидела, как зеленые глаза подруги – оттенка дайкири – штампуют букву Е, покрывая ею всю Италию, где они с Тони проводили медовый месяц. Выглядел немой крик Джун примерно так: …е_е…!!!
– Ты к нему переехала?!
– Нет, он ко мне.
– Вот оно что. А-а-а где он спит, разреши поинтересоваться?
– У стены.
– А ты?
– На краю. Ты же знаешь, мне нужно свешиваться, как панда на дереве.
Джун не повелась на веселый тон.
– Я много чего знаю о людях. Поэтому обещай, что будешь осторожной.
Уитни пригубила быстро остывающего чая и успокоила подругу:
– Не волнуйся, мы с ним заключили пакт о неприкосновенности. Он меня не трогает, я – его. – В последнее слово закралась грусть, но Уитни отмахнулась от дурацкого чувства и настойчиво повторила вопрос: – Значит, он все-таки извращенец?
Джун не нравилось обсуждать других парней, помимо Тони, но она сжалилась.
– Нет. Когда-то Сиенна мне призналась, что у него слишком большой для нее размер… кхм… мужского потенциала, – многозначительно сказала она и уточнила: – Так понятнее?
Уитни приросла к металлическому креслу и кивнула:
– Да. Спасибо, что позвонила. Пока. – Она вросла в кресло и с минуту смотрела на зеленый парк, который стелился через дорогу. Прогуливались горожане с зонтиками и собаками, незнакомый парень проехал мимо на велосипеде. А Уитни, шокированная до глубины души, мечтала провалиться под землю.
Впрочем, вряд ли в преисподней было жарче, чем у нее в мыслях.
– Лучше бы не спрашивала, – пожаловалась она в пустоту.
Пустота ответила раскатом грома: да ладно, не загоняйся, Уитни. Все равно ведь не проверишь. Может, Сиенна соврала для отмазки.
А если не соврала?
Но гром продолжал уговаривать: не загоняйся, какое тебе дело?
В отчаянии она сложила руки на столике и уронила на них голову.