– Назови любую цифру от одного до девяти.
– Один.
– Девять. Итого, девятнадцатое августа. – Она довольно хмыкнула, мол, вуаля, вот тебе перламутровая пыльца феи, бери, наслаждайся. Крис на всякий случай проверил календарь в телефоне:
– Суббота.
– Значит, так тому и быть, – постановила Уитни и вдруг сощурилась, глядя, как он ест вонголе. – Как тебе могут нравиться моллюски?
– Нет! – воскликнул он испуганно. – Нет, Майлз, отстань! Я не отдам тебе весь свой ужин. Вернусь домой голодный, злой и наброшусь на тебя в припадке бешенства. Ты этого хочешь?
И она ответила невинно, чертовка:
– А ты в своей тарелке прочитай.
Самыми яркими цветами были оранжевый и красный. Д-А.
Крис зажмурился, вспоминая, почему нельзя трогать Уитни, а затем обреченно оглядел зал ресторана, надеясь найти моральную поддержку в призраках шекспировских трагедий. И только сейчас заметил: Сиенна с менестрелем ушли. Надо же, увлекся разговором с Майлз и забыл, что кто-то еще в помещении был.
– Ладно, – сдался он на волне благодарности, – попробовать моллюсков разрешаю. Но десерт точно не отдам.
Глава 15
Уитни
Крис намека не понял и ночью к ней не прикоснулся. Пару раз случайно задел рукой, но и только. Внутри тлело разочарование. Уитни сама не знала, чего хотела от Криса. Вернее, хотелось-то отношений, а не вот этого всего: терзаний, страданий, неутоленных желаний. Но они прилагались к договору с Паркером по умолчанию, и подобный режим истощал.
Легкая интрижка уже не казалась ужасным вариантом; теперь она выглядела меньшим из двух зол. Уитни сдалась. Вернее, она сдалась, а Крис притворился, что не заметил. Решил играть в рыцаря, стоило ей выбросить белый флаг. Зачем? Совесть взыграла? Не поздновато ли одумался?
Честное слово, эти кошки-мышки начинали подбешивать.
Утром в пятницу Уитни была злой до безобразия и выглядела соответственно: волосы дыбом, спортивные штаны только на одной ноге подкатаны. Фея на минималках. Разбитая от недосыпа, она кое-как затолкала постельное белье в стиралку и вернулась на кухню, чтобы приготовить завтрак. Зазвонил телефон, и она поставила на громкую связь, отвечая:
– Привет, мам!
– Привет, милая. Мы с папой вернулись, живы-здоровы. Ждем вас в гости завтра.
Крис вошел в комнату, застегнутый на все пуговицы – усвоил урок, молодец, – и привычным жестом зачесал все еще влажные волосы, прислушиваясь к разговору.
– Мы приедем к девяти, к завтраку, – пообещала Уитни.
– Отлично. И, кстати! Ты не поверишь, кого мы встретили в отеле в Амстердаме!
– Ван Гога? – предположила она.
– Шона Макконахи с родителями! Он вчера вернулся в Эдинбург, собирается учиться здесь. Почему бы тебе не помочь ему освоиться? Ты ведь была в него влюблена. Он такой красавчик!
– Мам! – прервала ее Уитни. – Телефон на громкой связи, Крис рядом.
– О. Привет, Крис! – весело отозвалась та.
– Привет, Летти, – поздоровался он невозмутимо. – Жду не дождусь, когда увижу твоего нового скакуна. О нем уже легенды ходят.
Мама рассмеялась.
– Я сама их и распустила! В общем, до встречи. И подумай по поводу Шона Макконахи, котенок.
– Он не в моем вкусе, – ответил Крис, – но за котенка спасибо.
Уитни отключила звонок и прыснула со смеху.
– Обожаю твое… – она осеклась, не досказав «…чувство юмора». Обойдется Паркер и без комплиментов по утрам.
Он наградил ее долгим вопросительным взглядом, но цепляться к словам не стал и сменил тему:
– Погода хорошая. То, что нужно для настроения.
Уитни достала новый пакет с тертым шоколадом и скептически вскинула бровь, выглянув в окно: дождь льет как из ведра, ветер хлещет по кустам, срывая листья.
– М-да, – подтвердила она.
– Я поздно вернусь после боев, постараюсь не разбудить тебя.
– А можно поехать с тобой?
– Не стоит. Мне труднее сосредоточиться, когда ты смотришь.