Со стороны садовой дорожки раздались голоса Криса и мамы. Обсуждая конный спорт, они остановились рядом, и снова непривычное ощущение неловкости захватило. Уитни широко улыбнулась и сцепила руки за спиной, гадая, что бы полезного сделать. Гениальных идей было ноль. Крис попытался ее обойти, но не получилось: магнитило сегодня с жуткой силой.
– Ой, я… подожди… нет, – они топтались на месте, покачиваясь, как два маятника, неспособные разминуться. Тогда Паркер приказал:
– Замри.
Уитни послушно оцепенела, а он обхватил ее двумя руками и переставил, как куклу, чтобы не мешала воспитанным людям за стол сесть. От этого, казалось бы, незначительного соприкосновения, давление подскочило. Она даже пискнула, как мышонок.
Да что с тобой, Уитни?! Выпей ромашки и успокойся!
Она приложила ладонь ко лбу. Температуры вроде бы не было.
– Пахнет божественно, – похвалила мама, когда папа принес завтрак, но Уитни не могла есть. Она смотрела, как ест Паркер. Он то и дело бросал на нее вопросительные взгляды, мол, какого черта, Майлз, не пялься на меня, это неприлично! Но она словно приросла к нему глазами. В итоге, и завтрак, и общение с родителями пролетели мимо, как бумажный самолетик, сделанный из брошюрки по ранней беременности.
Мама терпеть не могла хладнокровную леди Паркер и поддержала Криса в авантюре с помолвкой, но к концу визита ее настроение изменилось: в живых светлых маминых глазах появилась мрачная настороженность.
– Ты уверяла, что у вас фиктивные отношения, – прошептала она недовольно на прощание.
– Так и есть.
– Нет, не так. Он тебе небезразличен.
Уитни испугалась. Холодным потом обдало. Осознание прокатилось внутри раскатом грома: я снова безответно влюбилась. Нет, нет, нет, только не это. Она истерично рассмеялась:
– Не придумывай, мам! Это же Паркер, ты что? У нас обычный договор об обмене услугами.
Но Летицию Майлз провести не удалось.
– Послушай, солнышко, – с сожалением произнесла мама. – Конечно, у Криса большое будущее, но вряд ли там найдется место для такой семьи, о которой ты мечтаешь. Ты никогда не будешь для него приоритетом. Представь, что ты – жена политика. Вздрогни, перекрестись и беги, детка. Ты отдашь свою жизнь человеку, который не отдаст тебе свою взамен.
В этом предупреждении настолько четко отразились страхи самой Уитни, что она не нашлась с ответом и лишь растерянно кивнула, рухнув с небес на землю. Какой вообще смысл мечтать о Паркере? Он ведь ясно дал понять, что ничего серьезного не будет, и даже по поводу несерьезного он определенно передумал, включил мозги, как и положено взрослому человеку.
Очнись, Уитни, отстань от него. Прицепилась, как колючка чертополоха. Но казалось, что колючки – это у нее внутри, вокруг сердца. И не достать их оттуда. Нет такого заклинания.
– Какие планы на день? – спросил Крис по дороге домой.
– Обычные, – пожала она плечами. – Собираемся выступить у одного из спонсоров.
– А где? Могу я приехать?
– Не стоит. Когда ты смотришь, мне трудно сосредоточиться, – с горечью ответила она, возвращая словесную оплеуху за отказ взять ее с собой вчера.
Крис бросил на нее озадаченный взгляд.
– Ты в порядке?
Уитни в отчаянии закусила губу, отвернувшись к боковому стеклу. Пейзаж транслировал правду цветоазбукой: голубой, зеленый оттенка дайкири, серый. Н-Е-Т. Неужели не понятно?! Я влюбилась, Паркер. Ты разве не видишь?
Но он не видел.
А может, ему было все равно.
– Да, я в полном порядке, просто волнуюсь перед выступлением, – соврала она и покаянно вздохнула.
Поздравляю, Уитни. Ты пробила дно.
Глава 17
Крис
– Тебе обновить выпивку, Крис?
– Нет, мне достаточно.
Он залпом опустошил остатки коньяка в стакане, чтобы мозг расслабился, но легче не стало. Сердце ныло всю ночь и весь день. Достало.
Зря, конечно, выпил. Пьяному домой лучше не возвращаться, нервы не выдержат; они и так надорванные с прошлой ночи, болтаются, как обугленные провода, током бьют.