– …я знаю, что ты очень красивая.
Он огладил ее спину, распуская узел широкого пояса на пояснице, развел полы кимоно и обрисовал соски, прикрытые бежевым спортивным топом. Уитни вцепилась в его запястья, но Крис забросил ее руки себе на шею и уверенным движением задрал топ, обнажая груди.
– Давай узнаем, как тебе нравится, Майлз, – хрипло сказал он и прочертил пальцами вниз, к поясу плотных шорт, заставляя ее втянуть живот на рваном выдохе. Он накрыл ладонью ее горло, чтобы запрокинула голову, и тронул кончиком языка родинку в уголке над верхней губой. Уитни всхлипнула, и он тут же грубо проник в ее широкий рот, глубоко, развязно целуя. Вторую ладонь он с нажимом просунул под эластичную ткань шорт и скользнул по гладкой коже между ног, на влажный клитор. Уитни глухо застонала, и Крис почувствовал себя по-настоящему пьяным. От нее пьяным. От этой безрассудной девчонки, которая жила одним днем и затягивала его в чувства, в себя, в этот момент, в котором он потерял контроль.
Она тоже потеряла. Ее поцелуй стал диким, она в бессознательном порыве терлась о его пах, и Крис чертыхнулся, благодарный, что его сдерживали слои ткани. Он легко укусил ее за нижнюю губу и убрал руку. Неудовлетворенная, Майлз повернулась к нему, ища опору, и шелковая ткань сползла с плеч, кимоно с шелестом упало на пол.
– Иди ко мне. – Крис обнял ее, отрывая от земли, и Уитни послушно обвила его ногами за талию, прошептала что-то, но он уже не слышал. В голове шумело. В спальне он ударил по включателю на разноцветной панели, и загорелся красный свет. Красный, как в слове «да». Сама ведь брачную ночь просила.
Крис бросил ее на кровать и рывком стянул с нее спортивные шорты. Ловя искры горящего взгляда, он облизал пальцы своей правой руки, ощущая вкус Уитни, и снова погладил ее между ног.
– Так нравится?
– О боже, да… – Ее голос проник внутрь потоком чистого кайфа. Крис вытянулся над ней и накрыл ртом упругую грудь, посасывая. Подушечкой большого пальца он обвел чувствительную вершину ее клитора, а средним начал ласкать между влажных складок, пока Уитни не перестала зажиматься и не впустила в себя, позволяя растянуть хоть немного.
Получалось на удивление легко.
Ее дыхание превратилось в сплошной задушенный стон, она цеплялась за него и выгибалась навстречу. Уитни текла. В ней было столько секса, что больно было дышать, суставы выкручивало от невыносимой близости.
– Поцелуй меня, – прохрипел он, и она, как сумасшедшая, впилась в его рот. Крис глубже проник в нее пальцем, массируя внутреннюю стенку в такт с движениями на клиторе – быстрее, еще – и Уитни пробило на крупную дрожь. Она выгнулась, задержав дыхание, и надрывно закричала. Криса искрами присыпало. В глазах потемнело, с такой силой она обняла его руками, ногами, дыханием. Минуты две не отпускала, и он слушал грохот ее сердца, целовал припухшие губы, подбородок, шею.
Расслабленная, Уитни была готова принять его, и Крис поднялся на колени. Его потряхивало. Влажной от ее смазки рукой он освободил член и провел по нему несколько раз, наблюдая, как расширяются глаза Уитни. Чтобы отвлечь ее, он убрал спутанные пряди волос с ее щеки и пообещал:
– Все будет хорошо.
Он ждал, что она кивнет, но раздалось приглушенное:
– Я хочу домой.
?_?
Что?
Смысл с трудом достиг сознания.
– Что? – вкрадчиво переспросил он.
– Я несколько раз пыталась тебе сказать, но речь отнялась. Крис, все-таки я не могу так. Не могу без любви.
В нем будто питание отключили, перерубили провода. Кислотой до основания залило, разъело. Крис рухнул на спину рядом с Уитни, онемев на несколько секунд.
– Ты же соблазняла меня в машине. Соблазняла ведь?
– Да, поддалась моменту. Когда ты меня трогаешь, я голову теряю. Но теперь – всё, стоп. Давай, перебори себя и верни меня домой.
Возбуждение ослепляло, но наверх пробился гнев. Речь у нее отнялась, понимаете ли! Зато после оргазма вернулась. Он вскинул брови в немом ругательстве и с иронией напомнил:
– Ну-у, борюсь я исключительно с тобой, потому что ты падаешь на меня каждый раз, когда я попадаю в поле зрения.