Уитни фыркнула.
– Не переживай. Больше я не планирую на тебя падать. – Она поднялась с кровати, демонстрируя точеную спину, и Крис закрыл лицо ладонями. Аромат секса сразу проник в поры. Стало физически плохо, голова заболела.
Твою мать. Знал же, что пить не стоило.
– Я не сумасшедший, ты ведь была согласна на всё, с пятницы мне проходу не давала. Что за день изменилось-то?
– Жизнь, вообще-то, каждый час меняется, – выдала она, надевая шорты. – Подробностей, увы, рассказать не могу. Это личное.
– А, ну раз личное, то конечно! Я, кстати, и сам передумал. Не трогай меня больше, Майлз. Когда ты меня трогаешь, я тупею. Скоро деградирую до амебы.
Злой донельзя, Крис вызвал такси, и они молча поехали в домик феи. Спать легли только к трем утра, взвинченные, как два дикобраза. К счастью, у Майлз хватило совести не жаловаться на холод и не проситься в объятия. Сегодня он бы ее послал.
На рассвете голова уже просто-напросто раскалывалась. За окном пели долбанные птицы, будто специально, чтобы его побесить в воскресенье.
Крис нашел аптечку на кухне и выпил обезболивающее.
Ни одной нормальной кружки в доме. Ни-хре-на. Тут хоть что-нибудь работает? Как он раньше не замечал, насколько убогое здесь место. Еще эти чертовы съемки клипа с понедельника, три дня. Один день работы Криса стоил больше, чем весь этот музыкальный балаган. Он был не в себе, когда согласился. Мозг заклинило. Надо бы на МРТ сходить.
Да где эта гребаная заварка?! Чай в доме был еще вчера.
Он хлопнул дверцей шкафчика и со стуком поставил на стол пустую кружку с надписью «Принцессы не плачут». Правда, что ли? А как насчет принцев? Один прямо сейчас готов был разрыдаться.
Куда она дела чай??? Та, которая без любви не может?
Крис резко повернулся, и раздался звон битой глины. Он вообще не понял, каким образом смахнул кружку со стола.
– Ччччерт. Черт бы побрал это все! Долбанное дно!
Он не хотел, чтобы Уитни плакала. Не хотел бить ее кружки, не хотел бить сердце. Потому что знал, как это больно. Но от слова «любовь» его тошнило. Оно вставало поперек горла. Мучило. Мешало нормально жить дальше.
Крис стоял на чужой кухне, глядя на расколотую надвое кружку, а казалось, что он стоит на краю эмоциональной ямы, в которую его затягивало. В которую их затягивало. И отойти от края сил нет, и прыгнуть – это надо быть безответственным идиотом.
– Чем. Ты. Гремишь?!?!
Уитни материализовалась на кухне незаметно, будто демон. Ночнушка перекособочена, глаза красным светом горят. Красным, как в слове «АД».
Она перевела взгляд на «плачущую принцессу» и прошипела:
– Я специально для тебя металлические купила.
– Я не нашел.
– Ты слепой?!
– Ты всё здесь переставила.
– Это называется «уборка». Знаешь, так простые смертные делают.
– Откуда мне знать, – пожаловался он, складывая руки на груди, и оперся бедром о посудомойку. – Нам, манекенам, пачкаться по закону запрещено.
– Оно и видно! – Уитни заложила спутанные волосы за уши и присела, осторожно подбирая глиняные черепки. Сложила их вместе, будто прощаясь, и с печальным вздохом бросила в мусорку. Затем прищурилась. – Ты куда в такую рань?
Он прикипел взглядом к ее губам.
– Тебя не касается.
– Очень даже касается. Завтра съемки, не хватало, чтобы ты пропал без вести.
– О-о-о, не израсходуй всю свою доброту на меня одного, сохрани немного для остального мира, – искусственно улыбаясь, протянул он.
– Миром у нас ты озабочен. При этом обычных людей рядом не видишь, они тебе не нужны, – плюнула она ядом и вернулась в спальню, но через пару секунд пришла обратно. – И я, между прочим, теперь лучше понимаю Сиенну. Во мне ты тоже не поместился бы. Поэтому не стоит и пытаться. Не лезь ко мне больше со своей невероятной харизмой.
У Криса челюсть отвисла от ее феерической наглости.
– Да-да, успокаивай себя, – хмыкнул он. – Он меня не любит, но это к лучшему, все равно он мне не подходит. Он ледяной принц, а я гордая принцесса, которая чужие нервы на веретено накручивает на досуге. Иди проспись, Майлз! И не лезь ко мне больше со своей невероятной мудростью.