Странная она. Неужели сохнет по Спенсеру до сих пор? Нашла, на кого время тратить.
– Ладно, идем. Надо бы и поспать, – примирительно улыбнулась Уитни, но Одри начала шустро перекладывать листы бумаги с пометками, которые сделали за день.
– Вы идите, а я задержусь немного. Мне нужно время убить до десяти.
– А что у тебя? Свидание? – подколол ее Брэндон, застегивая рюкзак, и та смутилась:
– Да.
Ого. Одри весь год по Спенсеру страдала. Хорошо, что одумалась.
– Я ключи охраннику отдам, как обычно, – заверила она, и Уитни поднялась из-за «походного» монтажного стола, потягиваясь.
– Только не гуляй всю ночь. Завтра трудный день.
– Не волнуйся, я буду в полной боевой готовности, – пообещала та.
Сказать того же о себе Уитни не могла. Она вымоталась. Вроде помнила свой же наказ не выкладываться на 100%, но перестаралась. Зато в измотанном состоянии жить с Крисом в одном доме было морально легче. Теперь понятно, почему разбитые сердца с головой бросаются в работу.
Увы, с подобным подходом в среду Уитни держалась исключительно на адреналине, и к обеду начало штормить. Снимать совместные кадры с Крисом оказалось ужасно сложно. Волнами накатывало желание впасть в крайность. Но Уитни не могла определиться, в какую именно крайность ей впадать.
Плакать?
Кричать?
Послать все к черту?
Поэтому она просто продолжала работать. Хотя у нее на лице, наверное, чувства были написаны разноцветными мелками вывернутой наизнанку души: Я ТЕБЯ ЛЮБЛЮ. А толку? Они с Крисом стояли по разные стороны стеклянной преграды. И казалось, что воздух пахнет кленовым сиропом, а сердце режут на части. А ради чего все это? Зачем мы здесь?
Крис молчал. Наверное, тоже не знал.
***
– Уитни, тебе кто-то настойчивый дозванивается! – раздраженно бросил Джастин, которому она отдала телефон, чтобы любительское видео снял для блога.
На экране сияло: Леди Фаберже.
А ей что нужно?
– Алё?
– Уитни, дорогая, я не могу связаться с Крисом. Почему вы такие безответственные? Свадьба ваша, а хлопоты на мне.
– И вам добрый день, миссис Паркер.
– О, ну что ты, зови меня Нэнси.
Холодок по спине пробежал. Подозрительно как-то. Уитни прищурилась.
– Вы что-то хотели узнать, Нэнси?
– Нет, наоборот, сообщить. Несмотря на столь позднее уведомление, мне все-таки удалось забронировать для венчания церковь Святого Катберта.
?!?! Что?!
– Но…
– …а твоим платьем будет заниматься дизайнер из «Шаммель».
– Я не…
– Что ты, дорогая, не благодари. Жду вас в гости в субботу.
Ошарашенная, Уитни выпалила:
– В субботу мы едем в загородный клуб… – Как же он называется. – «Гринфилд».
– Вот как? А Крис уверял, что вы будете дома.
О, нет. Кажется, это были секретные планы. Паркер мог бы и предупредить, что нельзя делиться расписанием с его матерью.
– Ой, я перепутала. Мы решили, что не поедем туда, поэтому…
Связь оборвалась. Уитни гневно воззрилась на экран и показала ему язык. Злая, она вернулась на площадку и глубоко вдохнула, досчитав до десяти, чтобы переключиться на работу, но не получалось.
Жесть. И как поступить со Святым Катбертом?
Леди Фаберже отожгла, конечно. И как ее сын адекватным вырос? Не благодаря, а вопреки, наверное.
Гример расправил ей волосы и мазнул бледной помадой по губам. Золотистое струящееся платье создавало иллюзию солнечных бликов на морских волнах, но Уитни уже не могла сосредоточиться на мыслях о предстоящей сцене. Ей хотелось есть, пить, спать, любить, крушить преграды… Всё и сразу.
Крис стоял рядом, в массивных черных ботфортах, тесных черных джинсах и расстегнутой белой рубашке. Сексуальный до безобразия.
Уитни поймала его суровый взгляд и приободрила:
– Держись, последние дубли остались.