Он медленно закрыл за собой входную дверь и осознал, что именно сбило с мысли. Его вещей не было в прихожей. Крис машинально прокрутил перстень на пальце и побрел на кухню, откуда лился свет. В горле пересохло от зрелища.
– Что ты делаешь? – хрипло спросил он, хотя и так очевидно: Уитни паковала его чемоданы. Точнее, уже заканчивала. Она носилась по комнатам все в том же костюме мятного цвета, только волосы распустила, и они лепились ей на лицо, как намагниченные.
– Я отправляю тебя обратно в реальность.
– Так сразу?
– Да! Я не собираюсь больше ни минуты жить с мужчиной, который выбрал не меня и даже не удосужился мне об этом сообщить, – выпалила она заплетающимся языком; все еще не протрезвела. И в следующую секунду стало ясно почему. Уитни взяла откупоренную бутылку красного вина с кухонной столешницы, налила в фарфоровую чашку и выпила. Поморщилась от терпкого вкуса – сухое выбрала – и продолжила добивать его:
– Мы слишком быстро сошлись, так не бывает. Мы обитали в проекции счастливой жизни, которой нет.
– Уитни… – Он обнял ее за плечи, но она вырвалась.
– Ты подсадил меня на эмоциональные качели своими недомолвками, а я ненавижу качели. Не-на-ви-жу! – Она пнула его чемодан ногой и процедила: – Ты спросил, хочу ли я расписаться через две недели. Мой ответ нет. Это слишком быстро. Я ничего ни у кого не украла, чтобы прятать. Не собираюсь прятать собственную свадьбу!
Каждое ее слово как удар под дых, но пусть бьет, лишь бы успокоилась. Он обхватил ее за талию и усадил на стол, притягивая к себе.
– Я был не прав, признаю. Давай обсудим всё. – По ее щекам покатились слезы, и Крис стер их ладонями, заглядывая ей в глаза. – Мы что-нибудь придумаем, это же не конец света.
– Да! Для тебя, робот ты! – оттолкнула она его руку, а затем и его самого. Спрыгнула со стола и выкатила чемодан в прихожую.
Крис начал злиться, потому что еле стоял на ногах от усталости. Вымотался на нервах с понедельника, терпение почти иссякло, а тут такое. Впрочем, чего еще следовало ожидать от эксцентричной малолетки.
– Я три дня без тебя еле вытерпела, какой к черту год?! Какая охрана в Милане, сделки, сексапильные итальянки на твоих коленях?!
– Ее зовут Саломея, это по работе.
– Ты эскортник?!
– Перестань.
– Ну, ладно, допустим, она залезла на тебя по работе…
– …перестань, прошу. Я стал жертвой сексуальных домогательств во время деловой встречи и еще оправдываться должен.
– Да, должен!
Он раздраженно вздохнул и проглотил остатки изрубленной гордости, объясняя:
– Она хотела, я не хотел. Зайди ты на пять секунд позже, и увидела бы отвергнутую женщину. Очень влиятельную женщину, между прочим. Теперь проблем не огребешь.
– Ничего, зато со мной будет легко. Вернее, без меня!
– Начинается…
– …я даже итальянского не знаю, но готова была бросить всё и мчаться за тобой, а ты не соизволил просто поговорить со мной о будущем.
– Да потому что я не хочу, чтобы ты бросала всё ради меня! Я не хочу твоей жертвы, не навешивай на меня лишнюю ответственность. Ты уже сейчас меня этим упрекаешь!
– Ты попросил меня стать твоей женой, – закипела она в ответ. – Что такое жена, по-твоему? Подружка на вечер, а потом разъехались на год? Я для тебя вещь, девочка для развлечения? Может, и ты нарцисс, весь в мать?
– Не перегибай палку, – звенящим от ярости голосом произнес он. Голова раскалывалась.
– А то что? Расплачешься, принцесса? – с издевкой ответила она и добавила, убирая волосы со щек: – Все. Хватит. Я выполню свое обещание: поженимся, аннулируем брак. А дальше лети хоть в ад. Поэтому увидимся в соборе Святого Катберта 19 августа, а до тех пор оставь меня в покое.
Его будто на части резали. Внутри лава клокотала, заливая до основания. Кажется, мозг треснет сейчас. И это чувство дежавю: ссора, слезы, его разбитое сердце, склеенное, и снова расхераченное к чертовой матери.
– Уитни, прекрати нести чушь! – рявкнул он.
– Это не чушь, а наша жизнь. Хотя, судя по всему, для тебя это одно и то же. – Она вцепилась в палец, пытаясь снять обручальное кольцо, и он похолодел.
– Только попробуй… Не испытывай мое терпение, я предупреждал. Еще раз бросишь в меня кольцом, и я его тебе не верну. Ты сейчас пьяная, завтра пожалеешь, но я не прощу тебя. Даже тебя, Майлз. Всему есть предел.