Убийство, совершенное при превышении мер, необходимых для задержания лица, совершившего преступление, —
наказывается ограничением свободы на срок до трех лет, либо принудительными работами на срок до трех лет, либо лишением свободы на тот же срок.
***
Время — удивительный феномен. Оно течет молниеносно быстро, когда мы хотим его растянуть, и тянется катастрофически медленно, когда чего-то сильно ждем. Казалось, несколько секунд, которые я прождала ответа Кристины, на самом деле длились часами.
— Кристина, не молчи… Что с Алексом? Егор выстрелил в него?
— Нет, милая, что ты?! С твоим Алексом все в порядке. Егор ничего ему не сделал. И вообще о нем теперь можно не волноваться, он получил по заслугам, — с улыбкой сказала Кристина, поглаживая меня по голове.
— Не волноваться о Егоре? Его арестовали? — понадеялась я, но Кристи странно опустила взгляд.
— Нет, Ян. Алекс его застрелил.
— Что?! — я чуть не вскочила, но, почувствовав сильную боль, с шипением опустилась в кровать.
— Ты только не волнуйся, тебе нельзя, — Кристина помогла мне лечь и укрыла одеялом, — у них завязалась борьба, у Егора был нож, но Алекс успел выстрелить. Он выпустил в этого гада три пули. Потом вызвал скорую и полицию. Тебя привезли сюда и сразу отправили в реанимацию. Мы так боялись, что ты уже не очнешься. Этот гад… Ты потеряла слишком много крови. К счастью, Алекс успел вовремя.
— А где он? Почему Алекса здесь нет? Он же поверил, когда я призналась, что у меня ничего не было с Егором?
— Конечно, он тебе поверил. А здесь… А зачем он здесь? С тобой я, а Серебрянскому надо работать, — протараторила Кристина, теребя в руках край моей простыни. Она нервничала и явно что-то не договаривала. Я слишком хорошо знала эту девушку и умела определять, когда она врет.
— Кристи скажи мне правду!
— Я не вру, Ян! К тому же за тобой присматриваю я. В галерее сейчас всем заправляют Алина и Лена, так что не беспокойся. У них, кстати, отлично выходит.
— Кристи, можешь дать телефон, я бы хотела позвонить Алексу…
— Яна! Не дам! Ты сейчас с ним поговоришь, разволнуешься, и тебе станет снова плохо. Врач строго настрого запретил тебе любые переживания!
— После всего, что произошло, я не могу не волноваться!
— Но хотя бы не думай сейчас об Алексе. Все, что тебе стоит знать, что он тебя любит, ни на что не сердится и переживает за тебя!
— Кристина, ты мне врешь, — глядя подруге в глаза, заявила я, — как не понимаешь, что из-за твоей недоговоренности у меня в голове возникают самые страшные предположения! Так я переживаю еще больше. Что с Алексом? Где он? Скажи…
Кристина тяжело вздохнула и взяла меня за руку, улыбнулась и легко погладила по голове, словно маленького ребенка. Но так подруга тянула время, и я прекрасно это понимала.
— У Алекса сейчас и правда много дел, но он сам с тобой свяжется. Вот увидишь, все будет хорошо, он любит тебя, и это главное! Милая, знаю, как это тяжело, но постарайся сейчас думать о хорошем. Знаешь, наша выставка покрыла расходы! Мы уже в плюсе и, если так пойдет дальше, то меньше чем через месяц закроем все кредиты.
— А Кирилл Андреевич? Егор ударил его по голове и сказал, что спрячет тело? — меньше всего меня интересовала работа. Пусть все кончилось, но я помнила каждое слово Егора, все его прикосновения и удары.
— Кирилл Андреевич? Он здесь, в этой больнице, — счастливо улыбаясь, сказала Кристина, — ему сильно досталось, но жизнь вне опасности. Вашему швейцару повезло, что он сразу потерял сознание. Уж не знаю, почему Егор не нащупал у него пульс, или просто хотел добить позже, но Кирилл Андреевич спасся.
— Слава Богу! — вздохнула я, но тут же перед глазами встала картина ужасной ночи, а тело отозвалось болью на эти воспоминания, — я бы хотела его навестить.
— Обязательно навестишь, но пока тебе нельзя вставать. Да, и двигаться нежелательно. Скоро у тебя перевязка. Сильно болит?
— Да, — честно призналась я, — но после того, что я пережила, это я уже перетерплю.
— Правильно, Янка, и не с таким справлялись.
В палату постучали, и в дверях показалась молоденькая медсестра с большой коробкой. Она поприветствовала Кристину и поздоровалась со мной.
— Перевязка, — объявила она с улыбкой и посмотрела на Кристи, — пациентке нужен отдых. Кристина, вы можете навестить подругу вечером после тихого часа.
— Можно побыть еще немного?
— Сейчас мы будем перевязываться, это достаточно болезненно, поэтому я сделаю укол, и Яна заснет. Будет лучше, если вы придете к вечеру.
— Хорошо, тогда съезжу ненадолго по делам, — вздохнула подруга и виновато посмотрела на меня, — я к тебе вернусь вечером и принесу каких-нибудь журналов, чтобы ты не скучала.
— И телефон, Кристи, привези мне телефон.
— Угу, — торопливо собираясь, хмыкнула она.
— Яна, у вас синяки, но они пройдут, — рассматривая мое лицо, сказала медсестра, — сейчас помажу бактерицидной мазью, может щипать.
— Синяки?.. Я очень плохо выгляжу?
— Не волнуйтесь, вы выглядите куда лучше, чем пару дней назад, к вам возвращается румянец, а ссадины — это дело времени.
— Но я не хочу, чтобы Алекс видел меня такой, — призналась я, разглядывая тонкие пальцы медсестры, готовящей бинты для перевязки, — он ужаснется, когда сегодня придет.
— Алекс?.. — удивилась девушка, — как он придет…
— Я уже сказала Яне, что у него много работы, — перебила девушку Кристина.
— Много работы. Да. Конечно, — улыбнулась медсестра и снова вернулась к бинтам.
— Ладно, я пойду, а ты отдыхай Янка! И помни, никаких волнений.