— Ну, подойди же поближе. Давай твой нос отрежу, — поп достал из-за спины нож и отрезал им нос Микалю. Только тогда и вспомнил он об уговоре. Попытался он было отшатнуться, да было уже поздно: поп без жалости отрезал ему нос. Так никакого проку и не получилось от работы Микаля. Вернулся Микаль домой.
Отец, увидев сына без носа, не знал, что и сказать. А Микаль никому ничего не рассказал, хотя через некоторое время ему совсем плохо стало. Почему Микаль без носа остался, так никто и не узнал.
Ну, что поделаешь. Есть-то ведь надо, и крестьянин посылает работать Тепана — своего среднего сына. Тепан пришел к тому же попу, у которого работал Микаль. И с ним случилось тоже, что и с Микалем: поп обманул его и отрезал ему нос.
Теперь стал проситься на работу младший сын Иван. Отец с матерью никак не пускают его:
— Какой из тебя работник, — говорят родители, — сильные и здоровые твои браться остались без носа, а ты уж и тем более не справишься. Ладно уж, сиди за печкой, рано тебе еще работать. Время придет — тогда и пойдешь. А пока никуда не ходи!
— Отец, отпусти меня. Ведь если без носа останусь — себе же хуже сделаю. Будь, что будет, пойду я!
Уговаривали его и так и эдак, но так и не смогли сломить его желание. Назавтра с утра стал он готовиться в дорогу. Мать положила ему в сумку с десяток подорожных лепешек и проводила до конца села.
Пришел Иван к попу. Увидел его поп и подумал: «Ого! Этого совсем нехитро суметь оставить без носа. Еще один человек на свете без носа останется».
Иван, глядя на жирный поповский живот, спрашивает попа бойко:
— Не надо ли, батюшка, работника, я работу ищу.
— Нужно, нужно, сынок, — отвечает поп. — Дрова рубить, еще мало заготовлено.
— А велика ли плата? — спрашивает Иван, глядя прямо в глаза попу.
— О плате мы вот так договоримся. Ты, сынок, будешь работать, а если твоя работа меня рассердит, тогда ты мне без всякого сожаления отрежь нос. Если ты на меня за что-нибудь рассердишься — я отрежу тебе нос. Ясно, сынок?
— Понятно, батюшка! — живо ответил крестьянский сын Иван.
В этот же день поп послал Ивана дрова рубить.
— Бери-ка топор и иди дрова рубить. А в полдень к тебе придет дочь моя, Федосья. Ну, иди да смотри, без дела не стой, а то если Федосья застанет тебя без работы — повернется и уйдет, только ты ее и видел.
Пришел Иван в лес и видит: у попа уже очень много дров заготовлено. «О! Дров-то у попа года на два хватит, а все говорит мало. Если я и не порублю, то больно хорошо будет», — подумал Иван, глядя на дрова, которые сохли.
Сел Иван на пенек и сидит, слушает веселое пенье птиц. Сидел, сидел, разморило его от солнечного тепла, и он уснул. Спит Иван, только храп слышится. Так проспал до полудня. Проснулся Иван и видит, что до возвращения домой еще долго. А есть уже захотелось, вспомнил он, что как раз время Федосье прийти. Встал он со своего места и начал дрова рубить. «Хоть до прихода Федосьи порублю, а то еще, чего доброго, еду не отдаст, увидев, что сижу без дела».
Так повалил он одну ель. Не спеша стал он обрубать ветки, только чтоб время провести. Вот уж и полдень прошел, а Федосьи все нет.
«Ага! Поп меня, значит, обманул, так он решил разозлить меня. Не выйдет, жадина», — подумал Иван, рассердившись на попа.
До захода солнца он опять не работал. А как только солнце стало садиться, взял он топор и пошел домой. Иван хорошо помнил уговор о «плате». Он решил про себя ни за что не сердиться на попа. Понял Иван, что это поп оставил его братьев без носа. «Отомщу я тебе за своих братьев», — думал Иван.
Поп уже стоял перед воротами, встречая Ивана, руки за спиной, а в руке нож, чтоб отрезать нос Ивану.
— Ну, сынок, очень, видать, ты сердит на меня: я ведь оставил тебя без обеда. Я нарочно дочь не послал к тебе, — и, скривив рот в усмешке, он нехотя рассмеялся, как будто стараясь еще больше рассердить Ивана.
— Э-э, батюшка, если за то, что один день остался без еды, сердиться — не надо и на свете жить. Я ведь целый месяц могу прожить без еды, — сказал Иван.
— Ну, хорошо, если ты на меня не рассердился, — примирительно говорит поп. А сам уже сердиться начал, что Ивана не разозлил. — Много ли дров заготовил?
— Ой, батюшка, много-много заготовил. Две ели свалил ведь, у одной срубил ветви и сучья, а у другой не успел — солнце уж закатилось, работу кончать пора.
— За целый день всего две ели?! — поразился поп, сверкая глазами от злости. — За целый день одну ель!
Иван расхохотался, его смех еще больше разозлил попа.
— Ох, батюшка, неужто рассердился на меня? — еле удерживаясь от смеха, спрашивает Иван.