========== Глава 22. Кларк ==========
Шумная попойка в главном обеденном зале города меня совсем никак не трогала. Отовсюду звучали громкие тосты, звенела посуда, музыканты не давали празднующим скучать, наигрывая заводные мелодии. Оторвав взгляд от записей перед собой, я заметила пытающихся веселиться в танцующем хороводе Монти и Харпер. Джон и Джаспер распивали на двоих графин с вином, засев на софе в углу зала. Рэйвен с самым сосредоточенным видом весь вечер общалась с одной из матерей из Совета, и я не хотела думать о причине её заинтересованности. Больше никого из наших здесь не было — для них щедрый стол накрыли в гостинице. Местный зал и без того был переполнен командирами, матерями, судейской коллегией и прочими землянами, с которыми я не слишком хотела знакомиться. От необходимости постоянно представляться меня избавляла уникальная внешность — одного взгляда в глаза и на мои спадающие по плечам светлые локоны всем было достаточно. Достаточно, чтобы дальше отправиться по своим делам или напротив решиться поболтать с экзотической космической зверушкой, которой я себя чувствовала намного чаще, чем хотелось бы.
Основную часть приглашённых на праздник, конечно, являли собой разведчики и их командиры. Они постоянно окружали сидящего во главе стола Беллами, ни на миг не давая ему заскучать. Даже в центре внимания он, казалось, чувствовал себя намного комфортнее, чем я наедине со своими мыслями. Тревога не отпускала: в каждой тени я видела врага, в каждой улыбке — лицемерное коварство, в каждом незнакомце — тайного последователя «Второго Рассвета». Даже в Беллами я теперь сомневалась, раз за разом прокручивая в голове события сегодняшнего дня. Что, если Рэйвен права? Прав Джон? Неужели он был добр ко мне, к нам, только потому что преследовал свою цель? И что будет тогда, когда эта цель неизбежно изменится?
Не в силах больше переживать, я схватила со стола бокал с соком и все свои записи. Двинулась через зал, прямиком к хохочущей компании во главе с источником всех моих проблем, остановилась в нескольких шагах. Меня сразу заметили — повернули головы и уставились с любопытством. Октавия сидела по левую руку от брата, о спинку её стула опирался Линкольн. Райдер сидел на краю стола, за талию прижав к себе довольную Эвелин. Подобные вольности уже почти полностью перестали меня смущать — как не смущали вообще никого вокруг — так что я посмотрела прямиком на виновника торжества и подняла бокал повыше, будто бы отдавая честь.
— Поздравляю с назначением.
— Спасибо, — улыбнулся он и кивнул к свободному месту справа от себя. — Тут вроде свободно. Не хочешь присоединиться?
Я почти надеялась на нечто подобное, потому тут же зашагала к нему. Уселась, отодвинула неинтересные мне блюда и на свободное место положила записную книжку. Невольно поёжилась от его изучающего взгляда и лукавой улыбки.
— Рада, что ты пригласил. Есть разговор, — взяв себя в руки, серьёзно заявила я.
— О-о-о, нет, — простонала Октавия. — Твой тон обещает что-то крайне скучное. А нас тут праздник. Вечеринка! Торжест-во! О делах завтра, а сейчас самое время веселиться.
— А вдруг там что-то важное? — улыбнулся Беллами.
— Ты сам запретил всем болтать о делах, — возмутилась Эвелин.
— Думаю, для Кларк я могу сделать исключение.
— Вот и сидите тут одни, зануды, — Октавия недовольно нахмурилась и встала. — Даже знать не желаю, что там. Я лучше пойду танцевать, чем опять слушать про вашу тактику. Сил уже никаких нет! Достали! С утра до ночи одно и то же!
Линкольн с усмешкой отправился за ней, за ними последовали Эвелин и Райдер, ничуть не заинтригованные предстоящей беседой. Беллами бросил на меня внимательный взгляд, заставляя сердце забиться чуть чаще. Я переживала. Какого чёрта я переживала?
— Итак? — заинтригованно склонил голову вбок он, легко улыбаясь. — Чем я могу помочь?
— Прочти это, — я подвинула к нему записи.
Удивлённо приподняв брови, Беллами взял блокнот. Слегка помедлив, открыл и принялся читать. Иногда хмурился, иногда одобрительно качал головой, листая страницу за страницей. Я взволнованно сцепила пальцы, боясь даже представить, как бы сейчас нервничала, будь на месте командира кто-то другой. Ведь поняла, что не боялась отказа. Я боялась… чего именно? Даже не знала.
Дочитав, он захлопнул записную книжку и ещё пару мгновений повертел её в руках прежде, чем вернуть на стол. Испытующе взглянул на меня. Бросил:
— Красивый почерк. Твой?
Я слегка растерялась, рассеянно моргая. Что? Это всё, что его в самом деле интересовало?
— Мой, — подтвердила я, стараясь не выдать своё замешательство. — Мы вчера весь вечер ругались по поводу того, что мы туда впишем. Повторения ситуации с Густусом мне совсем не хотелось, поэтому здесь всё самое лучшее, что мы можем сделать в кратчайшие сроки. Впечатляет?
— Да. Мягко говоря, — Беллами снова открыл первую страницу. Зачитал: — Покрытие сетью связи. Огнестрельное оружие. Автомобили. Чёрт возьми, не похоже, что у меня сегодня день рождения, так что давай. Говори, что хочешь взамен.
— Ты знаешь, чего я хочу. Свободы для своих людей. Чтобы нам позволили уйти из города. И чтобы у нас не было проблем, если нашим пунктом назначения будет бункер.
— Я уже однажды тебя отпустил даже без всех этих потрясающих штук. Что заставило тебя сомневаться теперь?
Я снова поёжилась под его пронизывающим взглядом.
— Ну, знаешь, с тех пор ситуация ощутимо изменилась. У вас не было врага на пороге. Да и в Полисе… Я ведь обещала помочь тебе выиграть эту войну, помнишь?
— Помню, — мягко улыбнулся он. — Но ты пришла ко мне с этим лично. Здесь. Не на собрании Советов. Хочешь что-то ещё помимо официальных договорённостей?
— Нет, — почему-то от его тона я смутилась. — Просто не хотела медлить. Хотела сразу же заверить, что мы готовы сотрудничать.
— Тогда считай, что мы договорились. Спешка была вовсе ни к чему. Я кто угодно, но точно не тюремщик.
— Но ты теперь здесь главный. По крайней мере, по вопросу нас.
— Да, кажется, с этим вам очень повезло, — и последовавшая за этим усмешка поставила меня в тупик.
— Что ты за человек? — вырвалось у меня удивлённое, и тут же захотелось выписать себе затрещину. Я правда сказала это вслух?
— Это ты что конкретно так выразить пытаешься? — иронично усмехнулся Беллами.
— Это… Забудь. Извини, хорошо?
— Что тут извинять? Всё в порядке, — поспешил успокоить он. — Просто интересно, из-за чего ты так взволнована.
— Потому что так чертовски сложно разгадать, что у тебя на уме, — честно ответила я. — Ни разу не получалось, сколько бы я ни пыталась. Я уже со счёта сбилась, сколько раз меняла своё мнение. Сначала боялась, потом — злилась. Потом была благодарна и даже зауважала.
— А сейчас? — его тёмные глаза, казалось, видели меня насквозь. Смотрели в самую душу.
— Сейчас? — в горле внезапно пересохло, и мой ответный вопрос прозвучал едва слышно.
— Да. Что ты думаешь обо мне сейчас?
И снова тот же испытующий взгляд. Сердце забилось вдвое чаще. Вот так вопрос — прямо в яблочко. У меня даже для самой себя не нашлось ответа. Что было говорить? И — что важнее — что он хотел услышать? С кем я вообще сейчас говорила: с главой Совета или с человеком, который всегда был на моей стороне?
— Я думаю, что ты мог бы и так заставить меня и всех нас делать всё, что требуется. Мог бы не соглашаться отпустить нас. Теперь у тебя даже есть для этого полномочия. Но ты не спешишь с этим. Почему?
— Ты ведь сразу же возненавидела бы меня?
— И что изменила бы ненависть, когда я связана по рукам и ногам?
— «Второй Рассвет» именно так и думал. И где они теперь?
Полностью прав, как и всегда. Это даже раздражало.
— Значит, всё-таки допускаешь, что я могла бы тебя переиграть? — я не удержалась от усмешки, ожидая в ответ что-нибудь колкое.
Но Беллами не поддержал шутливую перепалку — только глянул так, что вдоль позвоночника будто бы пробежал разряд тока.
— Нет. Не допускаю. Просто почему-то не хочу быть для тебя злодеем.
Мы неотрывно смотрели друг на друга несколько долгих мгновений, и, казалось, мир вокруг исчез. Было бы настолько проще ненавидеть его: во вражде нет ни полутонов, ни неопределённости. Но мне не оставили даже этой милости. Как можно было так совмещать жёсткие принципы с удивительной способностью к адаптации? А резкость — с поразительной человечностью? Выигрывать, не играя? Обманывать, не сказав ни слова лжи? И с таким холодным разумом стратега смотреть на меня так, что в венах закипает кровь?