— «Вся эта ситуация», — зло фыркнула я, передразнивая. — Какой интересный эвфемизм для покушения на убийство. И когда я уже знаю мотив, то, честно, начинаю жалеть, что дело не довели до конца. Оказывается, рассказывают мне намного меньше, чем скрывают! Когда сюрпризы уже закончатся? А? О скольких ещё я не знаю? Сколько их ещё? Сколько?
Беллами нахмурился, резко выдыхая.
— Это ты мне сейчас предъявляешь не за угрозы? А за то, что я в деталях не отчитываюсь тебе о своей жизни?
Ярость застлала глаза: это он сейчас сказал, что его жизнь никак меня не касается? И это после всех тех слов? Приглашений остаться? Вот же гад. Лжец! Проклятый лицемер!
— Да ты мог хотя бы парой слов обмолвиться! Что-то вроде «эй, Кларк, у меня скоро будет ещё один ребёнок» вполне бы подошло! Особенно после всего, что ты мне говорил на корабле!
— Знаешь, как-то не заходил разговор, — процедил сквозь зубы командир. — Потому что каждый раз, как я пытаюсь с тобой поговорить, хотя бы о чём-то, о чём угодно, чёрт подери! Даже о проклятой погоде! Что делаешь ты? А? Что, Кларк? Точно! Ты обижаешься чёрт знает на что и сбегаешь. Опять. Опять. И опять! Я устал искать подход и выбирать выражения! Говорить с тобой хуже, чем бродить по минному полю! В полночь! Без света! И с завязанными глазами! И знаешь что? Я готов извиниться за угрозы. Но за чьё-то присутствие в своей жизни я извиняться не стану вне зависимости от того, как сильно тебе этого хочется. Это моя семья, моя ответственность, она была со мной задолго до встречи с тобой и останется навсегда, нравится тебе это или нет. Тебе ясно?
Я сперва опешила — уже давно не слышала от него в свою сторону этого ледяного тона. Эти поучительные интонации с нотками плохо сдерживаемой злости окончательно вывели меня из себя. Значит, решил, что я совсем спятила от обиды? От ревности? Решил, что знал меня? Не знал!
— Да дело вообще не в этом! — я сама не заметила, как перешла на тон выше. — Дело в том, что я в очередной раз убедилась, что вообще тебя не знаю! Не понимаю! Вижу только то, что ты хочешь мне показать! Как раньше, как всегда! Кто ты такой на самом деле? Чего ты в самом деле хочешь? От жизни? От нас? Только не надо мне стандартных формулировок про общее благо, я уже наслушалась этого дерьма у «Второго Рассвета» и не верю ни единому слову! Хоть раз скажи правду, почему помогаешь? А? Ради власти? Славы? Ради чего? Как ты вообще стал сегодня тем, кем стал?!
— Ты о чём вообще говоришь? — угрожающе процедил Беллами.
— Хочу сказать, что не поняла, что это было сегодня за чёртово шоу!
— Шоу?! — опешил он. В его тёмных глазах сверкнула ледяная ярость. — По-твоему, я хотел этого? Я всё устроил? Да я просто согласился с волей Клана. Ради вас! Боги, ради тебя!
— О! Ради меня! Какое потрясающее самопожертвование! — всплеснула руками я. — Тебе, наверное, невыносимо тяжело теперь отбиваться от толп поклонниц и раздавать приказы. Никому такое не пожелала бы! Бедняга!
— Да как ты смеешь?!
— Можешь уже прекратить играть в свою игру, я больше на это не поведусь!
Он хотел было что-то ответить, но в итоге только крепко сжал челюсти, часто дыша. Такой яростной злости в его глазах я не видела ещё никогда. Не говоря ни слова, Беллами шагнул ко мне, схватил за запястье и потащил за собой. Я едва успевала переставлять ноги, не то напуганная, не то растерянная. Но догонять его быстрый шаг долго не пришлось — в конце улицы мы упёрлись в здание библиотеки. Он решительно двинулся по ступеням внутрь, не выпуская мою руку из своей крепкой хватки, заставил несчастного смотрителя подскочить в испуге и изумиться таким посетителям в столь поздний час. Только когда мы оказались в небольшом зале, заполненном книжными шкафами и стопками из бумаг, я осмелилась заговорить.
— Что мы здесь делаем?
— Хочу подкинуть тебе ещё пищи для размышлений, — зло выплюнул он и шагнул к ближайшей полке, сгребая с неё целую стопку папок. А потом тут же швырнул их мне. Я едва успела словить документы, но несколько листов всё же выскользнули на пол. — Ну, какую игру я веду прямо сейчас? Давай, расскажи. Ты же так хорошо меня подловила. Не стесняйся, продолжай!
От едкого сарказма в его тоне я поёжилась, опуская взгляд на бумаги в своих руках. Даты, записи событий, графики, снова даты… Я положила стопку на стол рядом и подняла взгляд на командира.
— Что это?
— О, ты так и не поняла? Это последнее, что есть у меня, но нет у тебя. Записи про те триста лет истории, что вы прохлаждались в космосе. Хроники эпидемии, анализ последствий, статистика заболевших и умерших. Тебе ведь это нужно, чтобы понять вирус? Забирай! Отныне у тебя свободный доступ в любую часть библиотеки. — Беллами с мстительным удовольствием наблюдал за моим недоумением: — Да, тут определённо спрятан какой-то хитрый и коварный ход. Правильно думаешь! Такой мудак, как я, ни за что бы не отдал тебе последний козырь просто так.
— Беллами, я…
— Что? Не думаешь так? Ложь! Не хотела сказать то, что сказала? Снова ложь! Доверяешь мне? Конечно, нет! Наконец-то я хоть раз понял, что в самом деле у тебя на уме. Не скажу, что мне приятно принимать правду, но спасибо. Теперь я смогу сэкономить себе время и нервы, и, наконец, перестану быть таким идиотом. Боги! Я многое могу понять и со многим могу смириться, но это! Чёрт подери! Всему есть предел! Я правда хотел, чтобы у нас что-то получилось. Именно у нас, помимо всей этой политики, видят боги! Но, знаешь, улыбаться мне в лицо и на самом деле думать вот так — это уже слишком. Хочешь строить свои конспирологические теории — пожалуйста. Не хочешь доверять — твоё дело. Я не желаю больше тебе ничего доказывать. С меня хватит. Все наши сегодняшние договорённости в силе, твоих людей я не трону, и если ты хочешь, чтобы так было и дальше — не попадайся мне на глаза за пределами зала заседаний Советов. Потому что наши отношения теперь начинаются и заканчиваются только там. Отношения двух представителей своих народов, — закончил он ледяным бесстрастным тоном. Пробежал взглядом по папкам рядом со мной и, хмурясь, покачал головой. — Кажется, нам не о чем больше говорить. Доброй ночи. И приятного чтения.
Беллами хлопнул дверью, не дожидаясь моего ответа. В приступе бессильного гнева я пнула рукой стопку документов и опустилась в кресло, закрывая лицо руками. Значит, хватит с него! Устал он! А я? Я совсем не устала? За каждым углом была опасность, в каждой тени — враг. Стоило только на миг расслабиться, как новый удар приходил исподтишка. Зарывшись пальцами в волосы, я выдохнула и с тоской уставилась на покрывшие пол бумажки. Браво, Кларк. Потрясающе. Фантастически. Ошеломительно. Великолепно! За один разговор умудрилась не только унизить и оскорбить единственного землянина, которого могла с чистой душой назвать другом, но и разругаться с лидером Клана, от которого зависит судьба всей экспедиции. Что могло быть хуже?.. Кажется, ничего.
Я могла бы сейчас рвануть следом, но знала — он даже слушать меня не станет. Обрывки его фраз всё ещё крутились в памяти, вызывая внутри ноющую боль. Случись этот разговор в самом начале нашего общения, я бы не помнила себя от радости. Наконец-то ничего личного, только дело. Но с тех пор всё настолько изменилось, что от досады хотелось расплакаться. Эти позорные подозрения должны были остаться похороненными глубоко в недрах моего сознания. Но психику просто закоротило. Бесконечные страхи и переживания пробрались так далеко, что вырубили все предохранители. Внезапные обвинения во всех смертных грехах выбили почву из-под ног. Смесь непонятных чувств к Беллами, которые я упорно пыталась отрицать, но не могла игнорировать, только сильнее подлила масла в огонь. А теперь… Что было делать теперь?
Я не могла уснуть всю ночь. Чтобы не сходить с ума от безысходности, занялась документами. Хроники больше напоминали дневники врача, а не медицинский трактат, так что читались интереснее, быстрее, легче. Нулевого пациента, разумеется, так и не нашли — с настолько большим инкубационным периодом это было бы сложно даже для учёных до Третьей мировой. Авторы дневников верили, что вирус принёс ураган, но я не спешила соглашаться. Большинство смертоносных инфекций человечеству подарили животные, будь то гриппы, коронавирусы или нечто более серьёзное вроде чумы или оспы. Вероятнее всего вирус мутировал в организме животного, обратившись в самую гнусную из своих форм, а потом случайно заразил нулевого пациента. Волна смертей прокатилась по немногочисленным землянам сто семьдесят лет назад, но зараза всё ещё не была побеждена. Она оставалась в теле навсегда подобно герпесу или ВИЧ, через плаценту проникая и в эмбрионы. Записи подтверждали и без того напрашивавшийся вывод. Сразу после появления вируса количество беременностей снизилось, а выкидышей и мертворождений — выросло и затем падало лишь эпизодически в рамках статистической погрешности. Несмотря на рост численности населения — видимо, из-за уклада жизни, где промискуитет был главной целью в отношениях — вероятность выносить ребёнка оставалась неизменной уже полтора века. В демографическом кризисе землянам стоило винить не столько радиацию, сколько этот вирус. Хотя, в сущности, была ли для них разница?