— У тебя есть две минуты, чтобы объясниться, пока я не снёс тебе башку. Время пошло.
— Не понимаю, о чём вы, — невозмутимо ответил он.
— Уже полторы минуты, — предупредил я.
— А я всё ещё не понимаю, о чём вы.
— Не стоит играть со мной в игры, — я прищурился. — Не обманывайся той иллюзией безопасности, что я создал для вас. Для предателей и вредителей вроде тебя ситуация может измениться весьма стремительно. Одна минута. Тебе осталось всего шестьдесят секунд. Что-то уже проясняется?
— Предатель? Вредитель? О. Значит, вы-таки получили его?
— Его? Кого? — спросил я прямо, начиная снова злиться от его постоянных увёрток.
— Послание. О встрече.
— Да. Получил. И даже пришёл на неё, представляешь? Но об этом позже. Сначала ответь-ка, откуда ты о нём знаешь.
— Это я его прислал, — Джон как-то нервно усмехнулся. — Забавный трюк с фруктовым соком, да?
— Что? Ты сам себя сдал? Начерта?
— Ну, знаете, я, конечно, договорился с этой вашей Аньей, но потом подумал: а что, если она решит сдать меня? Поэтому я решил сдать её первым.
— С чего ты вообще решил с ней о чём-то договариваться? Какого хрена, Джон?!
Мёрфи слегка взволнованно сглотнул от моего жёсткого тона.
— Возможно, потому что наша очаровательная офицер Гриффин вдруг перестала быть вам интересна? Прежде только идиот бы не понял, для кого вы решили играть в героя и бороться за мир во всем мире. И вот. Потом вы даже ни разу не взглянули на неё за долгие недели. Я, знаете ли, стал немного переживать, что обещание отпустить нас сотрётся в вашей памяти также, как и она. Стал думать про запасные варианты.
— Что ж, — я почти заскрипел зубами, борясь с настойчивым желанием от души его отчитать. — Ты выбрал самый худший из возможных.
— Я не выбирал. Анья сама ко мне пришла. Мы с ней пару раз обстоятельно побеседовали и поняли, что хотим одного и того же. А именно, чтобы мы, так называемые «Небесные», — он издевательски изобразил в воздухе кавычки, — убрались из города как можно скорее. Кларк почему-то эту идею упрямо отрицает, а остальные, как покорное стадо, заглядывают ей в рот. Она ведь всех спасла! Героиня! Умница! Предводительница против зла! Чёрт, она так умело сыграла на их желании хоть как-то отомстить «Второму Рассвету», что они даже не сопротивлялись. Забыли про свою миссию и мастерят себе игрушки в ваших цехах. Радуются. Долг перед нашим государством ждёт, пока мы тут застряли меж трёх огней. Фанатики, вы, бункер. Все друг друга ненавидят и всем друг от друга что-то нужно. А я, кажется, один понимаю, что влезать в чужие конфликты — это лучший способ нажить врагов со всех сторон. Но кто меня вообще слушает? Я не наивен. У меня не такая короткая память. Уж извините, но нас сюда отправили вовсе не ваши задницы спасать. У нас есть своя миссия, свои дела, и я не особо желаю разгребать ваши! Эти дикарские разборки… религиозные войны из эпохи до нашей эры, видят боги… Это не то, чего мы достойны. И я не намерен тихо сидеть и ждать, когда вы смилостивитесь и соизволите нас-таки отпустить.
От фамильярности в его тоне у меня почти побелело перед глазами.
— Ты что себе позволяешь?
— Говорить правду, — ощетинился наглец. — Что, не нравится?
— Я, чёрт подери, не твой дружок, и мы с тобой не за кружкой пива в таверне сидим, — сквозь зубы процедил я. — Выбирай чёртовы слова и выражения. И не заставляй меня напоминать тебе о манерах.
— Манерах? Ха, — горделиво вскинул подбородок он. — На остальное возразить нечего?
— Ты, видимо, считаешь меня слабаком, раз позволяешь себе так разговаривать? А? Думаешь, раз я не спешу махать топором и устанавливать здесь диктатуру, значит, у меня кишка тонка? Так ты думаешь? — Расправив плечи, я поднялся и обошёл стол, оказываясь напротив Мёрфи. Чуть склонил голову вбок, изучая наглеца. Джон едва уловимо изменился в лице. Подобрался. Сжал челюсть и кулаки, будто желая начать гневную тираду, но я не дал ему вставить и слова: — Ты кем себя тут возомнил? Кто ты такой? А? Не отвечай. Не напрягайся. Не надо. Давай помогу с ответом. Никто. Ты — никто. Это моя земля. Мой Клан. Я здесь хозяин. Я могу делать всё, что захочу. Могу прямо сейчас свернуть тебе шею, и вообще никто не узнает, куда ты пропал. Как ты сдох. И почему. Наверное, во всём будет виноват «Второй Рассвет». Эти ублюдки давно охотились за вами, верно? Первым им попался ты. Ох, не уследили. Какая жалость!
— И что ж вы до сих пор меня не прикончили тогда? — прошипел он злобно. — Страшно, что Кларк узнает правду и найдёт постель получше? Страшно, что в другую прыгнет даже быстрее, чем в вашу, а?
Я резко схватил его за шею, крепко сжимая горло. Жалкий идиот смог только захрипеть, попытался отодрать мою руку. Я сжал её только крепче, заставляя его встать на цыпочки.
— Ещё раз услышу, что ты говоришь о ней подобное, и это закончится намного хуже. Не советую испытывать моё терпение, ясно? — Хватая ртом воздух, он дёрнул головой, как мог. Это было похоже на кивок, потому я разжал ладонь и позволил ему сделать вдох. Мёрфи гулко прокашлялся и растерял свою браваду, глядя на меня с видом побитой собаки. — А теперь слушай внимательно. Я хочу, чтобы ты раз и навсегда уяснил одно. Ваши выходки я терплю не потому, что мне слабо нагнуть вас похлеще «Второго Рассвета». Мне не слабо. Я мог бы. У меня для этого всё есть. Но в отличие от тебя, у меня нет привычки гадить там, где я живу. Кларк всё это сразу поняла. Ей не пришлось втолковывать, как тебе, идиот. Именно поэтому у нас всегда получается конструктивный диалог, основанный на взаимном уважении. А что здесь делаешь ты? А? Какого чёрта во всё это влез? Перед кем ты пытаешься так выслужиться? Перед своими? Перед «Ковчегом», который даже не удосужился прислать вслед за вами кого-то ещё? А ты так мечтаешь стать главным, что уже второй раз решил всех угробить? Открою секрет. Главными становятся не тогда, когда все остальные мертвы, и ты последний! — на последней фразе мой тон всё-таки сорвался на приглушённый рык.
— Всё должно было быть не так! — почти проскулил он с яростной обидой. — Никто не должен был пострадать! Никакого снотворного не должно было быть, а запасная лестница должна была стоять у здания. Но отчего-то её не было. Блядь, она меня предала. Нас всех! Именно это подтолкнуло меня написать то чёртово послание для вас! Лучше уж лишиться своего запасного плана, чем сдохнуть.
Я опёрся о стол, качая головой. Ну, и за что мне всё это? Чем я так нагрешил?
— Что за план? У неё? У вас? — требовательно спросил я. Мёрфи замялся, глядел в пол, словно искал там правильные слова. — Язык проглотил? А? Отвечай, чёрт тебя дери!
— Ну… — встрепенулся он, прочистив горло, — как я понял, Анья собиралась пропихнуть в широкие массы идею, что «Второй Рассвет» не успокоится со своими угрозами в наш адрес. Что будет продолжать зверства и порчу имущества. Что лучший способ решить проблему — это изгнать нас из города волей жителей. Да, она предполагала, что вы будете против, и да, у вас есть власть, но, очевидно, спорить с народным большинством не посмеете даже вы. И вот, ей — мир, нам — свобода. Все в плюсе.
— И ты поверил?
— А почему нет?
— Ну, сработали вы отменно. Никто не проговорился, я не нашёл ни единой зацепки, которая вела бы к тебе или к Анье. А, знаешь, я очень старался. И даже горожане действительно теперь верят, что вы — причина всех их бед. Молодцы. Безупречная работа. Но дальше, как ты говоришь, всё пошло не так.
— В смысле? — он нахмурился.
— Народное большинство не собирается изгонять вас из города, придурок. Наоборот. Анья никогда не собиралась вас никуда отпускать. Она собиралась захватить вас в плен и торговаться со «Вторым Рассветом» за мир с нашим Кланом. Разменная монета — ваши жизни. Они хотят отдать вас Роану в обмен на перемирие, ведь от вас в городе одни проблемы. И, как ты верно заметил, я не смогу им помешать. Начинаешь что-то осознавать, а?
Мёрфи бледнел с каждым моим словом, а сейчас и вовсе выглядел совсем потерянным. Идиот. Хотелось наорать на него что есть мочи, но вряд ли бы мне от этого хоть немного полегчало. Тем более я понимал, что мне даже повезло. Откажись Джон от этой затеи — и Анья бы нашла кого-то другого из числа верных ей горожан. Они бы не стали переживать за свою шкуру и не прислали бы мне никакого послания. И я бы ни о чём не подозревал, пока не стало бы слишком поздно.