— Я иду с тобой.
— Ты спятила? — опешил я. — Это… Зачем? Зачем всё так усложнять?
— Усложнять? Там на кону две жизни. Я могу спасти их. Остальное не важно.
— Ты не обязана это делать. В том числе ради меня.
— Я знаю, — уверенно заявила она.
— Хорошо. Если ты готова, — сдался я. — Тогда идём.
Я понятия не имел, что и кому Кларк хотела этим доказать. Мне? Себе? Помня её реакцию на сам факт существования Эхо в прошлый раз, я и в этот не ждал ничего хорошего. Но заставлять её остаться было бы ещё хуже. Тогда она бы непременно надумала себе сотню гадких причин, почему я так сильно не хотел их встречи.
Эхо выглядела бледной и замученной, сидела с отстранённым выражением лица, пока вокруг неё суетились целительницы. Отёки были видны невооружённым взглядом. Я не сильно разбирался во всём этом, но слышал, что это всегда было серьёзным поводом для беспокойства. Руками она обхватила свой внушительный живот, будто пытаясь укрыть его от всего мира, напуганная и истощенная. Но когда я подошёл поближе, то даже попыталась искренне улыбнуться.
— Привет. Рада, что ты зашёл узнать, как дела. — Я не успел ответить. Её взгляд выцепил в толпе Кларк, которая говорила с Нико в дальнем конце комнаты. И улыбка тут же померкла. — Что она здесь делает?
— Пришла помочь. Как ты себя чувствуешь?
— Намного хуже с тех пор, как ты притащил сюда её. Ни на секунду не можете расстаться?
От слёз в её глазах на душе тяжким грузом повисла вина — она всё это не заслужила.
— Я не хочу придумывать отговорки или оправдываться. Я козёл. Я виноват. Поэтому просто прости меня за всё. Если можешь. Мы с ней…
— Я уже давно поняла, что между нами всё кончено. Не дура. Но это не значит, что… — она отвела взгляд, стирая слезу со щеки и переводя дыхание. — Знаешь, плевать. Я решила, что для счастья мне хватит этого ребёнка. Моего ребёнка. Я всегда хотела стать матерью. Но сейчас… Выходит, что и эта мечта под угрозой.
— Всё будет хорошо, — ответил я тоске в её глазах. Даже если это было ложью, от правды ей не полегчало бы. Эхо и так всё понимала сама.
— Ты ей доверяешь? Доверяешь ребёнка?
— А ты сомневаешься? — устало спросил я, понимая, насколько всё это странно. Сложно. И безумно тяжело.
— Да. Но я доверяю тебе. Если ты уверен, что она сможет помочь, я вытерплю всё. Только спасите его. Он должен жить, — она снова едва сдерживала слёзы, поглаживая живот. А потом сжалась. Сцепила зубы ни то от обиды, ни то от боли.
— Тебе хуже? — я уже готов был звать целителей, но Эхо только отрицательно мотнула головой и ждала ответа на свой вопрос. — Кларк помогла уже десяткам людей в городе. И Мэди поправилась благодаря её советам. Она не станет вредить тебе.
— Ладно, — бросила в ответ она. — Тогда я готова.
Кларк вскоре подошла в компании Нико и ещё пары целителей. В руках несла пластиковый контейнер — таких было полно в их корабле — и заодно что-то напряжённо высматривала в планшете. Стеклянные колбы с жидкостями, которые подсоединялись к прозрачным трубкам, между собой целители называли капельницей. Они сыпали заумными терминами, вели беседы про какую-то преэклампсию, и если с физикой и химией я был знаком достаточно хорошо, чтобы поддержать разговор, то сейчас все слова звучали как иностранный язык. Небесная избегала смотреть на Эхо, а Эхо в ответ только на неё и смотрела. Тоже явно ни слова не понимала, но давала понять, что тщательно следит за ходом беседы. Полностью бесполезный, я уселся на кресле в углу, чтобы никому не мешать. Со мной рядом устроилась Октавия, с которой мы изредка перебрасывались напряжёнными фразами. Она видела, что я не духе, и абсолютно верно решила не лезть.
Когда с лица Эхо сошла нездоровая бледность после нескольких инъекций и капельницы, я всё же немного расслабился. Она больше не сжимала зубы, борясь с болью. Похоже, что лечение помогло. Это угадывалось и по спокойному лицу Нико. Когда Небесная стала складывать свои ампулы, шприцы и бинты внутрь контейнера, я понял, что опасность миновала.
— Ты можешь идти отдыхать, — сказал Нико, взглянув на неё. — Мы дальше справимся сами.
— Если это повторится, вы знаете, что делать. Я оставлю вам препараты. — Она поднялась на ноги, передавая медикаменты одной из помощниц Нико.
Эхо долго смотрела на неё и едва слышно выдохнула:
— Не знаю, почему ты мне помогала, но спасибо тебе, Небесная.
— Береги себя, — пожелала в ответ Кларк.
А потом, не выдержав всей странности ситуации, кратко кивнула и отошла в сторону, накидывая на плечи тёплый плащ. Поторопилась покинуть комнату как можно скорее.
— Я рад, что тебе лучше, — тихо произнёс я.
— Я тоже. И что дальше? — с горечью в голосе спросила Эхо. — Пойдёшь с ней?
Матери и целители здесь были намного полезнее меня, но я всё равно уверил:
— Останусь, если ты хочешь. Только скажи.
— А ты хочешь? Хочешь остаться? Не ради долга или ответственности. Ради меня. — Я взглянул на неё, не зная, что ответить, а она и так поняла всё без слов. Не хотела жалости и при этом поняла, что иного я дать ей не мог. — Тогда уходи. Сейчас. Уйди! Когда смотрю — только хуже становится. Мне это не надо. Я справлюсь сама.
— Эхо…
— Прочь! — воскликнула она и тут же отвернулась, не желая даже смотреть.
На нас оглянулись целители, и я молча кивнул. Ушёл, чувствуя спиной её взгляд.
Кларк ждала на улице, теребя в руках планшет и что-то напряжённо высматривая в снеге у себя под ногами. Как всегда, строила одной ей понятные логические цепочки. Я даже немного боялся её умозаключений, но и лезть в душу тоже не рисковал. Потому мы шли к дому по пустым улицам спящего города в звенящей тишине. Только снег скрипел под ногами. Когда я оставил вещи внизу и поднялся наверх, в спальню, она уже сидела на краю постели, сложив руки на колени. Смотрела в стену с самым отрешённым видом. В тот день в Полисе, когда я вытащил её из лап «Второго Рассвета», её взгляд был похожим. Но я до сих пор не понимал, что он значит.
Я присел перед ней. Взглянул снизу вверх, всматриваясь в лицо. Взял за руку. Она не протестовала. Не шевелилась.
— Я безумно тебе благодарен за то, что ты сделала. Ты невероятная. Но ты же сейчас думаешь про всё это. И я вижу, что тебе больно. Зачем ты пошла?
— Я хотела понять, что почувствую. Ведь если я захочу остаться, мне нужно будет как-то к этому привыкнуть. Это никуда не денется. Я пытаюсь. И… — она осеклась.
— Не получается? — со вздохом я поймал её печальный взгляд.
— Я даже не знаю, как сейчас называются наши отношения, что между нами и…
— И?
— И… Мне очевидно, со мной всё не так, как с ней, верно? И я… У вас с ней ведь было серьёзно.
— Вот именно. Было, — уверенно ответил я. — Я не могу ничего изменить в прошлом. Но ничего большего тут нет. О них будет заботиться Совет матерей, и они уж точно ни в чём не будут нуждаться. А я не собираюсь никуда уходить.
Неужели она пошла со мной ещё и затем, чтобы убедиться, что в этом я не соврал? Чтобы открыто продемонстрировать всем, включая Эхо, что мы вместе? Или стала думать, что я мог бы засомневаться в своём решении быть с ней после сегодняшнего? Кларк не спешила ничего говорить, оставляя меня мучаться догадками, и они сводили меня с ума.
— Послушай, — наконец, выдохнул я, вглядываясь в её глаза. — Я от своих слов не отказываюсь. То, что я предлагал на корабле, всё ещё в силе. Всё на твоих условиях. Значит, только с тобой. Так я тебе обещал, таково моё слово. Если ты смогла забыть про свой Протокол, почему я не могу сделать то же самое с нашими традициями для тебя? Как я и говорил, это не законы. А если кто-то попробует обидеть тебя или убедить в обратном — присылай ко мне на личную беседу. Я лично объясню, как вредно для здоровья иметь излишне длинный нос.
Она тихо вздохнула в ответ, расслабляя напряжённую линию плеч. Даже почти ссутулилась, обхватила себя руками. Я поднялся и сел на постели рядом с ней. Приобнял, прижимая к себе. Надеялся, что поняла. Надеялся, что поверила. Кларк сидела неподвижно, будто боялась пошевелиться или даже вздохнуть.