— Глава Совета готова вас принять, — приветливо улыбнулась мне помощница Аньи и почтительно склонила голову.
В отличие от моего кабинета, здесь было непривычно уютно. Иллюзию безопасности создавал ансамбль мягкой мебели, ненавязчивого освещения и цветущих растений буквально везде: на подоконниках, в углах, в кашпо, свисающих с потолка. Я сразу вспоминал дом матушки и даже злиться хотелось немного меньше от тёплых воспоминаний. Но при взгляде на женщину, восседающую на софе с пачкой бумаг, я вновь протрезвел. Она — совсем не моя матушка, а расчётливая змеюка.
— Командир, — её губы изогнулись в улыбке — такой фальшивой, что от настоящей было не отличить. — Чем обязана подобной чести?
— Просто чудесный день. Проходил мимо и ощутил непреодолимое желание зайти сказать «спасибо».
— Вот как? — изумилась Анья. Я расслабленно прислонился к стене, разглядывая свисающий клубок цветущих лиан.
— Конечно. Странно, что вас это удивляет. Прежде не замечал за вами ложной скромности.
— И за что же конкретно мне благодарен Военный Совет? — она уточнила уже осторожно.
— Военный Совет — точно ни за что, — я усмехнулся. — А вот я… Я прямо в настоящем долгу.
— Беллами? — вопросительно подняла брови Анья, начиная раздражаться. Я только пожал плечами, мол, чего? Она сурово поджала губы: — Знаешь, я пыталась быть вежливой, но если ты продолжишь валять дурака, то тон беседы придётся сменить.
— Давно уже пора, — кивнул я. — Но я слишком хорошо воспитан, чтобы грубить с порога. Пусть даже я в деталях знаю всё, что ты задумала.
— Не прошло и года, — язвительно фыркнула глава Совета. — А ты сообразительный.
— А ты — не очень. Не догадалась даже, кто прислал тебе угрозы от имени Его Величества.
Она злорадно заулыбалась.
— Очаровательно. И что именно ты этим добился?
— Немного помотал тебе нервы. Да и было приятно занять тебя чем-то ещё.
— А чем в это время занимался ты? Полагаю, чем угодно, кроме своих прямых обязанностей. Ведь мне приходится делать твою работу за тебя, командир, — Анья почти процедила последнее предложение сквозь зубы.
— При всём уважении, утверждать такое слишком самонадеянно даже для тебя, — покачал головой я. — Ведь всё, что ты на самом деле делала, это плела свои дурацкие интриги и создавала мне проблемы. Больше ничерта полезного. Ты пыталась играть со мной в игры с самого начала. В первый раз пришла ко мне, потому что командир Густус мешал твоим махинациям. Ты подыскивала на его место кого-то помоложе, неопытного туповатого моралиста, и именно таким я тебе и показался, когда отказался его предавать. Когда я попросил помощь с побегом Кларк, ты только укрепилась в этом мнении. В самом деле, кто ещё станет рисковать всем из-за какой-то чужачки? Только влюблённый идиот. Так ты решила. Так все решили. Кларк обещала вернуться, и ты собиралась с её помощью превратить меня в свою марионетку при командире. Но всё пошло не по плану. Да, во всём этом оказалось много случайностей. Некоторые были тебе на руку, как смерть Густуса, некоторые — мешали, как «Второй Рассвет», захвативший Небесных в плен. Могу только восхититься твоим умением корректировать свои планы налету. Когда я сам привёл Кларк в город и чётко вознамерился спасти её людей, ты даже меня поддержала. Распускала слухи, что я мечтаю о должности главы Совета. А то представление на выборах вообще до неприличия упростило тебе задачу. Всё случилось само собой. Но если бы нет… У тебя же явно был план. Иначе ты бы не бросала Кларк туманные намёки. Не пыталась бы оттолкнуть её от меня, чтобы я понервничал. — Её лицо оставалось непроницаемым, но мне и не требовался ответ. Вопрос был риторическим. — И вот, мы здесь. Я с Кларк, я глава Совета, а ты сплела целый заговор, чтобы продать её и всех Небесных «Второму Рассвету». Ты считаешь, что из-за своих чувств к ней я начну делать ошибки. Что я готов на всё, только бы это предотвратить. Что я решусь воспользоваться своей властью вопреки воле народа и тем самым дискредитирую Военный Совет настолько, что его авторитет будет полностью уничтожен. Ты ведь давно об этом мечтала. Ни с кем не советоваться. Не договариваться. Править единолично, убрав из почётных залов Совет тупых вояк. Я ничего не упустил?
— Весьма неплохой анализ для… как ты там сказал? Туповатого моралиста? Впрочем, всё это так очевидно. Странно, что до тебя дошло только сейчас. Для вас, мужчин, обычное дело разрушить мир, только бы обрести славу и затащить недоступную женщину в постель.
— Может быть. Ну, или нет, — я не удержался от улыбки. — Ты забыла о главном. Я же туповатый моралист, верно? Всё это время меня вело вовсе не честолюбие. Я делал то, что делал, просто потому, что так было правильно. И это — именно та причина, по которой у тебя ничего не получится.
Анья отложила бумаги в сторону и наградила меня долгим изучающим взглядом. Не верила словам, но от моей нарочито расслабленной интонации и позы ожидаемо напряглась. Туповатые моралисты в её понимании не умели играть в политические игры и блефовать. А, значит, здесь что-то было не так.
— Ты же понимаешь, что у меня уже всё получилось? Это не остановить.
— Согласен. И теперь это исключительно твоя проблема.
— Что за бред ты несёшь?
— Мои люди принесли мне кое-что из твоей нелегальной корреспонденции. И что-то мне подсказывает, что мало кто будет в восторге, когда я расскажу про твой сговор с Водным Кланом.
— Какого чёрта ты себе позволяешь? — она вскочила на ноги. — Кому пытаешься угрожать, мальчишка?!
— Не советую на меня орать, — прищурился я. — Это не только некрасиво, но ещё и чертовски опасно с тех пор, как у меня появились доказательства того, что гостиницу сжёг совсем не «Второй Рассвет». Это сделала ты. Была бы ты не так занята своими интригами, додумалась бы, что планшеты Небесных записывают разговоры. Спасибо технологиям, теперь я знаю каждую грязную деталь твоего предательства.
— Наглый блеф!
— Не веришь? Хочешь послушать? Без проблем, — я достал устройство, включил файлы Мёрфи, и нескольких секунд записи хватило, чтобы Анья стала бледнее мела.
— Джон. Скотина, — сквозь зубы прошипела она.
— Благодаря этим записям я расколол пару твоих доверенных лиц. Они у нас. Во всём признались. И теперь это не слово Небесных против твоего. Теперь это слово моего Совета. Моё. Каковы твои ставки? — с мягкой улыбкой осведомился я.
— И что от этого толку?! Небесных это всё равно не спасёт!
— Не спасёт. Но тебя эта тайна уничтожит. И репутации Совета матерей тоже конец с тех пор, как ты его глава. Всё это будет очень удобным поводом объявить в городе то, что раньше называли военным положением. И передать всю полноту власти военной администрации. То есть нам. Видишь, как интересно получается. Ты хотела избавиться от меня. А вышло так, что вручила мне способ избавиться от себя самой. С тех пор, как в моих верных подчинённых добавилось ещё двести воинов Эвелин, провернуть это будет легче лёгкого. Вот за что я хотел сказать спасибо в начале нашей беседы. За такую беспрецедентную возможность. Это невероятный подарок. Благодарю от всей души.
Раздражённо выдохнув, Анья заметалась, то отходя к книжным полкам, то снова возвращаясь ко мне. Она напряжённо сжала кулаки. Не могла понять, чем бить такой козырь, потому с плохо скрываемой яростью процедила:
— Хотел бы сделать, как говоришь — сделал бы сразу. Не предупреждал бы. Зачем ты пришёл? Чего хочешь?!
— Ох, ну вот. Наконец-то разговор перешёл в нужное русло.
— Что тебе надо, Блейк?!
— Ничего сверхсложного, — жёстко бросил я. — Чтобы ты включила мозги и поняла, что единственная тупица в этой комнате — это ты. Как можно было поверить, что фанатики угомонятся от твоей идиотской сделки? Дура. Да, они заберут Небесных, а потом всё равно сравняют город с землёй. Знакомая тактика, а? А теперь сядь и подумай, как именно ты будешь это втолковывать толпам своих наивных последователей. Чётко. Ясно. И доходчиво!
— То есть я должна сказать, что их вера в мир — бред?! И какую альтернативу мне им предложить?!
— А это уже не моя проблема! Хватило мозгов заварить эту кашу — теперь расхлёбывай. И помни, что если с Небесными хоть что-то случится — тебе конец. Попробуешь что-то выкинуть или попытаешься как-то мне мешать — тебе конец. Не сможешь совладать со своей паствой — все узнают, что «Второй Рассвет» в том пожаре был ненастоящий. И что же будет? Точно. Тебе конец.