— Что вы думаете обо всём этом? — осторожно спросила я, нарушая повисшую долгую паузу.
— Думаю, что должен немедленно отдать приказ об аресте Телониуса. И поблагодарить вас, президент Уоллес, за то, что предпочли мир войне. Ваш союз с Кларк — это прочный фундамент для нашего грядущего сотрудничества. С остальным решать что-то ещё рано. В любом случае, я бы хотел поговорить с Лесным Кланом, о котором вы так много рассказывали. Понять, что они из себя представляют.
— Рекомендую вам отдохнуть хотя бы несколько часов. Все наши удобства к вашим услугам, — вежливо улыбнулся Аарон. — От вакцины может быть кратковременная слабость или головокружение. Не говоря уже про приземление. Кларк рассказывала мне, что адаптация может быть тяжёлой. В остальном — я готов оказать полное содействие в любых вопросах.
— Вертолёт одолжишь? — уточнила я.
— Чего?
— По лесам бродит «Второй Рассвет», и мне бы не хотелось столкнуться с ними. И тем более подвергать риску Советников или Канцлера. Раз уж из-за тебя мне пришлось отослать землян — компенсируй.
— Какая хитрая, — вздохнул он. — Хорошо. Готов предоставить вам вертолёт для поездки к Лесному Клану в качестве дружеского жеста. Но под твою ответственность, Кларк, если с ним что-то случится — три шкуры сдеру.
— Идёт, — довольно улыбнулась я. — А как насчёт ракет?
Канцлер едва не поперхнулся от моей наглости. Уоллес покачал головой:
— Боюсь даже представить, начерта они тебе.
— Ты же хотел помириться с землянами. Я придумала способ. У них там как раз войско дикарей на подходе, помнишь? И ваш союз всё ещё под большим вопросом. Порции медикаментов недостаточно, чтобы прекратить многолетнюю вражду. А такая помощь будет крайне серьёзным аргументом. Я же не прошу весь арсенал. Штук десять хватит на всю вражескую пехоту, сколько бы её ни было. Представляешь, как все потом будут тебя бояться?
— Я подумаю, — Аарон встал и заложил руки за спину, прохаживаясь по кабинету. Был в должности меньше суток, но выглядел так, будто уже не меньше десятилетия принимал важные решения.
— В таком случае, не смеем вас больше отвлекать, — поспешно произнёс Канцлер, вставая со своего места. Прокашлялся: — Я могу пройти в коммуникационный пункт? Предателя нужно немедленно взять под стражу.
— Разумеется. Мои люди вас проводят, — кивнул президент и вызвал свою охрану. После кратких переговоров снова подошёл к нам: — Всех ваших людей разместили с комфортом на третьем уровне. И да, Советница Эбигейл просила передать, что очень ждёт встречи с дочерью.
— Замечательно, тогда ты свободна. Иди к матери, пока окончательно не успела перейти грань, — сурово приказал мне Кейн и посмотрел на Уоллеса, пожимая ему руку: — Спасибо вам. И я приношу извинения за Кларк.
— Не стоит, — почти весело ответил Аарон. — Она, может, резковата, но почти всегда говорит правильные вещи. И держит слово. Я не в обиде.
Я покинула их с улыбкой и непонятной теплотой на душе, чтобы снова утонуть в маминых тёплых объятиях. Мы не могли перестать говорить, несмотря на усталость. Она рассказывала мне о Телониусе и его заговоре, невольной участницей которого она стала. Как они ждали хоть какой-то весточки от нас, а её всё не было. Как едва не потеряли надежду. Я устроила голову у неё на коленях, совсем как в детстве. Обрывочно обрисовала свою историю, пока она мягко расчёсывала мои волосы и сплетала их в косу. В этой тёплой атмосфере мне не хотелось говорить подробно ни про «Второй Рассвет», ни про целую цепочку ужасных совпадений и предательств. Хотелось поделиться чем-то светлым. Хотелось, чтобы мама знала.
— Знаешь, я не уверена, но, кажется… Кажется, я влюбилась. Возможно, даже взаимно. Этого я не знаю.
— В самом деле? — она как-то напряглась. — И… кто она?
— Он. Это он, а не она, — выпалила я излишне поспешно. — Он не здесь. Не с нами. Но я всё ещё люблю его. Ни секунды не переставала.
— Что? Всё-таки он! Неужели… О, господи…
Всё внутри похолодело. Тепло и уют испарились без следа.
— Это так ужасно для тебя?
— Этого следовало ожидать. Но всё равно так жутко и несправедливо… Бедная моя девочка. Мне очень жаль. Как давно это у вас продолжалось?
От скорбных нот в её голосе всё внутри ухнуло вниз. Странный вопрос совсем сбил с толку.
— Несколько месяцев, наверное. Не знаю, когда точно всё поняла.
— Значит, ещё на «Ковчеге»… Я давно подозревала это, видела его взгляды, но у тебя была Бри, и я… Ты так сильно боялась меня? Я была таким монстром?
— На каком ещё «Ковчеге»? — пришёл мой черёд изумляться. — Погоди… Ты решила, что я про Уэллса говорю?
— А что, не про него? — вот теперь мамины глаза расширились в неподдельном ужасе, когда я отрицательно покачала головой. — Но… О ком тогда речь?
— О Беллами. Командире Блейке, который…
— Тебя похитил? Держал в плену? — ещё больше ужаснулась мама, вспомнив совсем не то.
— Который потом отпустил меня, спас из лап фанатиков нас с Уэллсом и помог вытащить всех остальных из их застенков, — возразила я. — Который не променял нас на перемирие со «Вторым Рассветом», а привёл сюда, чтобы мы могли связаться с вами, и пожелал удачи, когда мне пришлось наврать, что я улетаю навсегда. Это выглядит как послужной список отъявленного негодяя?
— Кларк, дорогая… Ты уверена, что это не лёгкая форма стокгольмского синдрома? В таких обстоятельствах не удивительно, что ты просто бессознательно пыталась адаптироваться под их дикие порядки, чтобы выжить. В этом нет ничего страшного.
— Зря я решила тебе сказать, — я отвернулась, пристыженная и смущённая. Обидно стало почти до слёз. — Так и знала, что ты решишь, что это помутнение рассудка. Только бы не думать, что я нарушила Протокол и посмела думать не то. Отчего я решила, что что-то изменилось? Но знаешь, я не собираюсь отказываться от своих слов. И уверена в том, что чувствую, не меньше, чем в том, что ускорение свободного падения составляет девять целых восемьдесят одну сотую метра на секунду в квадрате.
Уставившись в стену, я тяжело вздохнула и зажмурилась. И чего я ожидала? Пожеланий счастья?
— Девочка моя, — мама мягко коснулась моего плеча. — Прости. Я не хотела тебя обидеть. Знаю, что делала ошибки и часто была слишком сурова. И отказывала в праве на индивидуальность не только тебе, я и себе в нём отказывала. Но в те ужасные минуты, когда я думала, что навсегда тебя потеряла… А потом, когда говорила с Телониусом… То, что он натворил — ужасно, но в одном он был прав. Главное — не Протокол. Главное — чтобы ты была счастлива. Люби кого хочешь. Я не против. Просто говорю так, потому что боюсь, что кто-то воспользуется твоей добротой. Ты уже доказала, что безжалостна к врагам, но иногда худшие из них прячутся под личиной друзей. Но если ты уверена, то кто я, чтобы решать за тебя?
— Ты правда так думаешь? — я повернулась, не веря своим ушам.
— Правда. Я очень горжусь тобой. И всегда тебя поддержу.
— Тогда просто дай ему шанс. Ради меня. Ты всё поймёшь, когда узнаешь его.
— Договорились.
Глаза защипало против воли. Я снова уткнулась маме в шею, до конца не веря в происходящее.
Я не знала, как Беллами воспримет моё внезапное возвращение, но пообещала себе сделать всё, чтобы он меня простил. Пусть придётся просить. Умолять. Или сказать правду о своих чувствах. Я хотела наконец-то дать ему тот ответ, который он заслужил, а не тот, на который меня вынудили обстоятельства. Что я хочу остаться с ним. Быть рядом. Только надежда на то, что он даст мне ещё один шанс, вела меня всё это время. Не дала бросить всё на середине, чокнувшись от отчаяния. Я выиграла в этой смертельной игре и хотела посвятить ему свою победу. Хотела исполнить нашу общую мечту о союзе с горцами и станцией. Хотела создавать новый мир рука об руку с лучшим из людей.
Чтобы не привлекать много внимания, лететь мы решили вечером следующего дня. Силуэт вертолёта должен был слиться с темнотой неба, а гул двигателей неприятели могли бы принять за гром подступающей грозы. Кейн выбрал для поездки Ханну Грин, Чарльза Пайка и маму, мне в компанию традиционно напросились Джон, Рэйвен и Монти. Во вместительный военный вертолёт влезло бы ещё несколько пассажиров, но Канцлер сознательно отказался от большой делегации. Решил, что залог благодушного приёма — это именно мы, создавшие для землян оружие и подарившие им медикаменты из «Маунт Уэзэр». Джульетта порывалась полететь с нами — так ей хотелось посмотреть, где жил Аарон долгих полгода, но президент был непреклонен. Боялся за её безопасность, пока альянс был под вопросом. Отпустил только пилота, который и занимался поддержанием вертолёта в рабочем состоянии все эти годы.