— Я предупреждал, — хитро улыбнулся он. — И не очень хочу ловить тебя второй раз. Может, всё же позволишь помочь?
Я резко отстранилась, не зная куда деть руки. Боги! Какого чёрта я оказалась такой неуклюжей в этом новом мире?!
— Хорошо, — кивнула я, едва не заикаясь. Согласилась только чтобы не повторять унизительное пике в его руки. Неохотно добавила: — Спасибо.
— Без проблем, — кивнул Беллами всё с той же улыбкой. Теперь она казалась снисходительной, а не коварной, потому разозлила меня ещё больше.
Тихо закипая, я всё же смирилась с его руками на своей талии. Он легко подсадил меня, приподнимая выше, будто это совсем ничего ему не стоило. Не издал ни звука, ни одна мышца не дрогнула, хотя до меня вдруг дошло, что это всё должно было быть очень тяжело. Травма на предплечье должна была кошмарно болеть и без того. А тут я грохнулась прямо сверху. Боги.
Благодаря ему я всё же смогла перебросить ногу через круп лошади. Уселась в седло и тут же схватилась за гриву несчастного животного. Проклятье. Только бы снова не упасть! Но в следующее мгновение я напряжённо застыла уже совсем не из-за это. Командир сел прямо за мной. Спиной я теперь ощущала каждую неровность его доспехов. Беллами взял поводья, и я поёжилась. Он будто захватил меня в объятия. Пусть шансы выпасть из седла уменьшились на несколько порядков, но сердце всё равно забилось быстрее. Не то, чтобы он позволял себе лишнего, скорее напротив, вёл себя подчёркнуто отстранённо, только направлял лошадь вперёд, но… он сидел очень близко. Слишком близко! Я казалась себе мелкой зверушкой, попавшей в ловушку большого хитрого хищника.
Пейзаж перед глазами постепенно сменялся, как только мы тронулись в путь. Лошади оказались на порядок быстрее пешего путешествия, внешняя стена мельчала всё сильнее, когда на вершинах холмов посреди полей с колосящейся золотой пшеницей появлялись силуэты ветряных мельниц. Они стояли в ряд, их лопасти с лёгкостью прорезали воздух, поворачиваясь вслед за потоком воздуха. От каждой по тонким деревянным столбам тянулись линии проводов к одному концентратору, а от него провод уходил уже в направлении внешней стены. Я изумилась, не в силах поверить:
— Вы добываете электричество?
Беллами хмыкнул:
— Ну прости, что не живём в пещере и не бегаем с каменными топорами.
— Как вам удалось воссоздать генераторы? У прежней цивилизации на это ушли долгие века.
— Не обязательно заново открывать переменный ток и роторный двигатель, чтобы использовать знания прошлых поколений. Воссоздать ветряки у ремесленников получилось не так давно, и много энергии они не дают. Хватает только на освещение ближайших к стене территорий и бытовые нужды, но и это здорово спасает, когда мутанты под покровом темноты решают пробраться за первое кольцо.
— Не проще сжигать топливо для этих целей?
— Проще, но его негде взять. Все поверхностные слои каменного угля уже выкопали до нас, а делать его из дерева в таких количествах просто нереально. До глубинных залежей нефти и угля пока что технологически не возможно добраться. Не уверен, что будет когда-то возможно. Слишком много ресурсов уже выработано и слишком много технологий потеряно, приходится проходить безумно долгий цикл даже для получения обычной серной кислоты, не говоря уже про что-то более сложное.
Слова застряли в горле. А ведь «Ковчег», гигантская орбитальная лаборатория, обеспечивал сам себя долгих триста десять лет и мог бы стать решением всех их проблем. Что они подумают, когда узнают об этом?
Но и на этом уровне земляне до глубины души впечатляли. Они сплетали технологии разных веков и эпох. Ветряные мельницы когда-то придумали для перемола зерна, а земляне предприимчиво превратили их в электрогенераторы. Пропустили долгие промежуточные этапы и использовали знания авиаконструкторов: сразу поставили на ветряк три лопасти вместо древних четырёх. Перепрыгнули неверную идею транспортировки постоянного тока на большие расстояния и использовали переменный вкупе с трансформатором. И как только по соседству с технологиями, что когда-то изменили мир, в их головах уживались варварские идеи вроде изнасилования, пыток или убийства?
Внутри второго кольца городских стен рядом друг с другом громоздились массивные каменные здания в несколько этажей высотой. Вдоль них уже непрерывно следовал провод с электричеством, от него ответвлялись те, что поменьше, подведённые к каждой крыше. Из труб валил дым: где-то тёмный и густой, где-то сизый и лёгкий, тут же сдуваемый порывами ветра. Наша процессия влилась в общий поток деревянных повозок, перевозящих металлические балки, бочки, связанные друг с другом деревянные бруски. Повсюду слышались оживлённые вскрики: «Быстрее!», «Шевелись!», «Перегревается, лей!»
Командир был не обязан, но почему-то объяснял, что это всё промышленные цеха. Производства: выплавка чугуна, ковка, обработка дерева, камня, очистка добытой руды от примесей. В немного другой части — ткацкие станки, аппараты для перегонки спирта, щелочей и кислот. Города были изолированы из-за опасных пустошей. И если развитие логистики и самый активный товарный обмен между поселениями невозможны из-за множества голодных тварей, то вполне логично было сделать из отдельного города целое отдельное государство, которое обеспечивало само себя. И всё это было у меня перед глазами.
Отряды спешились у въезда в третье кольцо: в город с лошадьми можно было в основном грузовым повозкам, а всадникам — в порядке исключения. Беллами помог мне спешиться и сразу зашагал прямо, будто позабыв, что я могу вот-вот потеряться в оживлённой толпе у третьих ворот. Дальнейший путь предстояло проделать пешком по мощёным каменным улицам, где-то широким, где-то уже узким из-за разросшихся домов вокруг.
Землян оказалось даже больше, чем я могла себе представить. Оживлённые улицы напоминали неширокие коридоры «Ковчега», только вот коридоры я все знала на память, а проулки всё расползались и расползались в стороны бесконечной паутиной, в которой терялся взгляд. Одежда и внешний вид местных совсем не напоминал строгие регламенты и протоколы «Ковчега». Здесь все одевались, как того хотели: в сарафаны, широкие шаровары и топы; кто-то убирал волосы, кто-то носил распущенными, кто-то заплетал в замысловатые причёски с бусинами и лентами. Спектр цветов не отличался разнообразием, но зато разные фасоны и стили казались настоящим буйством разнообразия после однотипной формы, отличавшейся лишь цветом и нашивками. И несмотря на это, я всё равно приковывала множество взглядов. По словам землян — из-за светлой спутанной копны, в которую превратились мои волосы.
Прохожие иногда салютовали командирам и их отрядам. Не торопясь шагали женщины, будто светящиеся изнутри, умиротворённые и счастливые. Под свободными платьями выпирали объёмные животы, они поглаживали их с любовью и обожанием, а все вокруг расступались перед ними и их сопровождающими. Горожане улыбались и спрашивали, как здоровье и когда появится малыш. Будущие матери тепло улыбались и отвечали, излучая величие и достоинство. Я смотрела на всё это с содроганием — похоже было на какой-то культ, даже мурашки пошли по коже.
Меня привели в большой дом, каменный, как и все здесь. Невысокий, в пару этажей, и поселили меня на первом. Небольшая комнатушка, дверь железная, а на окнах толстые прутья решётки. В углу была кровать, настоящая, а не та колючая и дурно пахнущая лежанка, на которой пришлось спать в хижине. На тумбочке рядом стояла заправленная маслом лампа, стол, два стула — очевидно, для допросов — и комод с ящичками. Даже несколько горшков с комнатными растениями пристроились на подоконнике моей темницы.
— Я думала, у вас и в домах есть электричество, — я озадаченно глянула на Беллами.
— Для тебя — нет, — взбесил меня он. — У тебя немного времени, пока соберётся Совет. Отдохни. Я приду через час.