Аарон был прав. У землян нет ничего святого.
Ноги подкосились, я рухнула на землю, вспахивая её ногтями и кусая вторую руку, чтобы не заорать.
Будь ты проклят, Беллами Блейк. Гори в аду за то, что я в тебя поверила.
Анья и Густус хотя бы никогда не притворялись моими друзьями. Октавия и Линкольн лишь исполняли волю Беллами. И только он оказался настолько равнодушно жестоким, чтобы сотворить со мной нечто подобное. Я хотела плеснуть командиру в лицо той же кислотой, что за миг выжгла мою душу до чёрных обугленных останков.
Лицо распухло от слёз. Я так устала. Так безумно устала… Небо ещё никогда не казалось таким далёким. Бессмысленным. Пустым.
Стыд накатил резкой волной. Слабачка. Я не имею права на эти слёзы. У меня всё ещё есть миссия. Есть цель — сообщить «Ковчегу», что Земля пригодна для жизни. Доказать это своим примером. И, возможно, попросить их о помощи. Пусть я больше никогда не увижу никого из Сотни. Пусть никогда не вернусь домой. Но если я не справлюсь даже с этим, то все свои восемнадцать лет я была лишь пустой тратой сил своих родителей и наставников. Мне просто нужно немножко сил. Совсем капельку.
«Исход» даже в теории не проектировался как оборонительное сооружение, так что я легко влезла внутрь. Во всех отсеках было ожидаемо пусто. При взгляде на безжизненные панели и мониторы снова захотелось плакать. Главная система управления бортового компьютера зажглась лишь на несколько мгновений, не успев загрузиться даже наполовину. Аккумулятору резервной цепи питания на моих глазах пришёл конец, а основная цепь повредилась ещё при приземлении. Я облокотилась на бесполезные панели и уронила голову на руки. Чёрт.
Контрольные терминалы управляющей системы в других частях корабля были выкручены — почти вырваны — из стен. В грузовом отсеке, где были совмещены лаборатория и мастерская, и вовсе стало до боли пусто. Всё оборудование для связи и навигации исчезло, будто его никогда и не было, вместе с программаторами радиомодулей и катушками проводов. При этом другие детали вроде топливных форсунок и кислородных насосов остались на месте.
А вдруг часть Сотни спаслась и прихватила с собой самое ценное и важное? Земляне при всём уровне их технологий никогда бы не отличили клапан газогенератора от платы усилителя антенны. Разве что… Разве что инженеров каким-то образом заставили подчиниться. И потребовали вполне конкретный результат. От этой мысли волосы встали дыбом.
Солнце уже закатилось за горизонт, когда я покинула корабль. Пёс рыскал по территории лагеря, что-то вынюхивая, и обрадованно подбежал ко мне. Ночевать здесь было жутко и опасно, но было ли в этих лесах хоть когда-то безопасно? И злые голодные хищники никогда не были самой главной угрозой. Захватчики бросили лагерь, забрали всё ценное и даже не оставили дозорных. Так что я решила рискнуть. Всё лучше, чем на голой земле.
После приземления мы тщательно изучили территорию в радиусе мили вокруг лагеря, и я точно помнила, где искать достаточно крупный родник. Находился он относительно недалеко, но лес стремительно тонул во мраке ночи. После заката, пусть и с гончей, лучше было не разгуливать, однако полностью пустая фляга не оставляла мне выбора. На всякий случай я захватила с собой все вещи. Походный мешок был не таким объёмным, а вероятность вернуться в лагерь меньше, чем хотелось бы.
Путь до родника показался мне вечностью. От отдалённых рыков, то и дело звучащих из чащи, всё внутри сжималось и вытягивалось в напряжении. На всякий случай я достала лук и одну из стрел, на поясе висел нож — всё это земляне вручили мне для самозащиты. В контексте случившегося это было даже иронично. Смешно. И до ужаса жестоко.
Пёс сразу же кинулся жадно пить, стоило нам приблизиться к источнику. Родник располагался на небольшой полянке, со всех сторон окружённой стеной стволов. Даже в темноте ночи было видно, насколько кристальная и прозрачная в нём вода. На поверхности бликами плясали отражения светлячков. Я отложила оружие и принялась наполнять флягу, вслушиваясь в трели ночных птиц. Пыталась рассмотреть своё отражение в пошедшей рябью глади, но тщетно. Пить хотелось жутко, в горле першило от жажды, но я родилась и выросла в совершенно стерильной среде космической станции. Не умереть от внезапной заразы мне поможет только кипячение. Потому я торопливо закрутила крышку наполненной фляги и замерла.
Задержала дыхание.
Хрусть. За моей спиной — хрусть. Ветка — хрусть.
Волна ужаса пробежала вдоль позвоночника. Кто это? Мутанты? Хищники? Или… нечто намного более злое и коварное? Земляне?
Я бросила на гончую быстрый взгляд. Пёс опасливо замер и оскалился, демонстрируя острые клыки, но не рычал. Скорее затаился.
Перед глазами почти потемнело, и я сделала вдох. Тихо. Аккуратно. А затем, якобы откладывая от себя флягу, схватила лук и стрелу. В одно мгновение развернулась, принимая боевую стойку. Беллами, будь он проклят, Блейк часами мучил меня на тренировках, доводя это до автоматизма.
Слишком темно. Слишком много деревьев. Как бы я ни всматривалась в чащу — ничего не видела. Надо бежать. Как можно скорее. Но мышцы будто задеревенели от ужаса. Одно неверное движение — и я труп.
Листья зашелестели, ветки зашевелились, расходясь в стороны. В очертаниях силуэта я разглядела человека и тут же натянула тетиву, готовая выстрелить. Вряд ли попаду, но смогу хотя бы напугать.
— Стой где стоишь, — угрожающе приказала я.
— Гриффин? Это ты? — выдал силуэт слишком знакомым голосом. В растерянности я чуть ослабила хватку, но лук не опустила. — Стой! Не стреляй. Я Джон. Джон Мёрфи.
— Мёрфи? — поражённо выдала я, стоило ему выйти на поляну из зарослей.
Ветки снова зашевелились. Гончая рядом со мной зарычала, сгруппировавшись для прыжка. Я в деталях помнила, как одна из них разодрала руку Уэллсу почти до кости, потому тут же шагнула к псу, кидая лук на траву, и схватила его за холку.
— Тише, тише, — успокаивающе погладила его я. — Это друг. Друг.
— Не могу поверить, — выдал Атом, появившийся из зарослей следом. — Рейес была права.
— Атом! — уже радостно воскликнула я. Но осеклась, увидев в его руках взведённый пистолет.
— Что это за зверюга, Гриффин? — сощурился он.
— Стойте! Не трогайте его, — продолжала гладить пса по холке я. — Это Бо, мой напарник. Он защищает меня.
— Выглядит так, будто больше всего на свете хочет нас сожрать, — хмыкнул Мёрфи, но за его насмешливой интонацией я разглядела страх.
— Я жизнью ему обязана, — отрезала я, ступая вперёд и частично закрывая пса своим телом. — Он вас не тронет, если не будете провоцировать.
Атом нехотя опустил оружие. Гончая заметно расслабилась, спрятала оскал и теперь с любопытством смотрела на новоприбывших, склонив голову вбок.
— Я так рада вас видеть, — срывающимся голосом сказала я. — Я пришла в лагерь и решила, что… Думала, что вы все погибли или в плену.
— Мы так же думали про тебя, Кларк. И про Уэллса, — ответил Атом. — Что случилось? Куда вы исчезли? Это… земляне?
Я только печально кивнула, не в силах вымолвить и слова.
— Так и будем ждать, пока сюда явятся голодные зверюги, или, может быть, пойдём? — встрял Мёрфи. — Мы обосновались в пещере в четырёх милях отсюда. Как-то живём и пытаемся понять, что делать дальше.
Я закинула флягу в свой дорожный мешок и подобрала с земли лук.
— Мы — это кто?
— Я, Рейес, Монти. Миллер, Атом и Гленн. И теперь ты, Гриффин.
Шестеро… Их всего шестеро. Я закусила губу.
— А остальные?
— У нас нет на это времени. Идём, — отрезал Мёрфи и шагнул в заросли.
Я двинулась следом. Меня изводили тысячи вопросов, но приходилось хранить молчание, чтобы нечаянно не навлечь беду. Достаточно было даже шума от наших шагов, чтобы какая-нибудь дикая кошка взяла след, не говоря уже о звуке голоса. Джон и Атом тоже прекрасно это понимали, хотя, судя по их напряжённым взглядам на гончую размером больше каждого из них и лук, торчащий у меня за спиной, у них тоже было достаточно вопросов. Но время тянулось мучительно долго даже не из-за нетерпеливого ожидания — из-за необходимости прислушиваться к каждому шороху.