Я заговорил. Повторил ему всё то же, что и говорил Густусу в вечер накануне.
— Ты ведь и сам всё понимаешь? — к своему удивлению в его вопросе я услышал отголоски сожаления, когда закончил свой рассказ. — Командир никогда тебя не простит. Даже если понимает и верит в твои мотивы. А он верит, судя по тому, что на тебе нет клейма.
— Знаю. Хочу закончить все дела, пока есть время.
Корабль уже подошёл вплотную к пристани, и моряки Водного Клана кидали швартовочные тросы на причал. Работники порта подхватывали их и накидывали петли на швартовочные тумбы. Райдер долго молчал, а затем вдруг сказал:
— Густус искал не тебя.
— Что? — резко глянул на него я.
— Я думаю, не ты его подозреваемый. Есть то, чего он опасается намного больше, чем твоего стремления к светлому будущему.
— «Второй Рассвет»? — вспомнил беседу с Эвелин я.
— Да. Думаю, Густус ищет их скрытых сторонников. Возможно, я доверчивый дурак, но никак не могу представить тебя в их рядах.
— Почему ты мне веришь?
— Не знаю, — пожал плечами он, когда мы пришвартовались. — Но верю. Благодаря тебе меня и моих ребят не освежевали разбойники прошлой зимой. Такие долги не оставляют неоплаченными. Можешь на меня рассчитывать.
Как членов почётной делегации, нас поселили в главной башне. Лесному Клану отвели западное крыло шестого этажа. Из окна моей небольшой комнаты открывался вид на часть города и живописную долину реки, что блестящей лентой утекала вдаль. Оба берега обступили пушистые ярко-зелёные леса, подчас покачивающиеся на ветру.
Коллегия Полиса дала делегациям обустроиться, а затем пригласила на приветственный обед. Дневного света, пробивающегося в окна, едва хватало для освещения всей башни, потому пространство освещалось тёплым светом свечей на стенах и люстре. Электричество здесь предпочли не использовать, что сразу давало понять — мы совсем не в своих родных землях.
В зале были предусмотрены двенадцать больших столов для каждой из делегаций, но мы заняли только два, которые предусмотрительно поставили рядом. Еду расставляли на столе, пока мы слушали приветственные речи коллегии.
— Для нас честь принимать вас у себя. Однако с грустью вынужден сообщить, что прибыли только семь делегаций, так что нам придётся немного вас задержать в нашем прекрасном городе, — уважительно поклонился нам седовласый мужчина из коллегии. — Боюсь, что заседание Коалиции состоится несколькими днями позже.
— Зная ваше гостеприимство, мы даже не заметим, как пролетит это время, — поднимая кубок, заметила Луна.
Командир Густус поднял кубок вместе с ней.
Я нашёл Эвелин после обеда в крыле, отведённом Водному Клану. Она засмотрелась в окно на живописный пейзаж, но почти сразу заметила моё приближение. Вместо привычных доспехов на ней сегодня был свободный тканевый костюм, волосы были распущены и перекинуты вправо, чтобы скрыть шрам.
— Хреново выглядишь, — улыбнулась она. — Неужто меня ищешь?
— Ты не поверишь.
— Что же случилось?
— Где тут можно поговорить наедине?
Её глаза сверкнули:
— Это ещё зачем?
— Ты должна кое-что узнать. И пока не стоит делать так, чтобы все знали, что ты знаешь.
— Если это твой очередной подкат, то клянусь… — она не закончила, очевидно, не увидев в моём взгляде ни капли озорства. Затем кивнула в сторону лестницы: — Идём.
— Так бы сразу, — усмехнулся я. — Без лишних вопросов. Как в старые-добрые времена.
За своё дурацкое чувство юмора я тут ж был награждён испепеляющим взглядом. Затем Эвелин, будто кошка, грациозно и невесомо направилась вниз. Я последовал за ней. В башне было слишком много лишних ушей, так что лучший способ оставить разговор в тайне — затеряться на людных улицах Полиса.
Никто не обращал на нас внимание. Мы ориентировались, как и все — по многочисленным указателям для странствующих торговцев. Шумный и торопливый людской поток нёс нас по улицам и проулкам, будто течение бурливой горной реки. Ни знакомых, ни озорных сорванцов, ни озарённых светом лиц матерей. Только лица без улыбок, смиренные и отчасти обречённые. На стенах зданий мелькала пирамида, будто расходящаяся лучами, а в самом её основании — маленький треугольник, напоминающий глаз. Тот самый символ, что я видел у проповедников. Подчас под знаками мелькали надписи. Иногда краткие: «благословенны матери и дети», «технологии — машины смерти», «едины ради второго рассвета». Подчас я видел и длиннее, те, в которых звучали отголоски философов прошлого. «Общее благо есть единственная истина». «Живя для себя, ты — среди врагов. Живя для других, ты — среди друзей». Но чаще всех мелькала одна и та же. «Из пепла мы восстанем». Иногда она прокатывалась эхом по улицам вслед за нами, цепляясь к мыслям и фразам. Иногда дополнялась одой земле, из которой мы все уродились. В Полисе массово верили в животворящий пепел. «Второй Рассвет» был близок как никогда.
Эвелин остановилась только на одной из многочисленных пристаней. Дошла до конца пирса, у которого ещё не успел пришвартоваться никакой корабль, опустилась на доски, свесила ноги к воде и обернулась, взглядом спрашивая: «Долго тебя ещё ждать?». От мачт на воду падали причудливые тонкие тени, вода пахла тиной, а от большой земли ветер нёс запах свежей зелени. Я сел рядом, рассматривая заросли на другом берегу и глубину под ногами.
Мы просидели до заката. Я начал с дня, когда в ночном небе вспыхнул космический корабль, и закончил вечером, когда Густус изгнал меня из Лесного Клана. Разумеется, опускал незначительные детали вроде пленного горца и нашего с инопланетянкой альянса. Возможно, я не имел никакого права выдавать Водному Клану сам факт присутствия Небесных и Ледяных на нашей территории — эти тайны Густус ревностно оберегал даже от своих соратников — но терять было уже нечего. Эвелин внимательно ловила каждое моё слово. Впитывала каждую крупицу новой информации. Порой выглядела шокированной и едва сдерживала в себе поток уточняющих вопросов.
— И почему ты рассказал мне всё это? Хочешь свалить на меня всю свою ответственность за спасение мира? Так не пойдёт! Забирай обратно.
— Эвелин, — я выдохнул, — ты никогда не была глупой. Используй это, чтобы обезопасить свой Клан.
— Я не знаю, как. Может, я даже хочу помочь тебе, но тоже не знаю, как. — Впервые на моей памяти её язвительность уступила место настолько откровенному замешательству.
— Знаешь. Убеди Луну, что её нейтралитет в сто раз зловреднее войны. Убеди прямо сейчас выслать нам подкрепление, не дожидаясь беды. Расскажи всё, что только что рассказал я.
— Она не станет слушать, пока нет ни доказательств, ни фактов.
— Ты даже не попробуешь?
— А ты? — Эвелин вскинула голову, впиваясь в меня испытующим взглядом. — Действительно уйдёшь из своего Клана?
Меня вдруг разозлил её простой вопрос. Будто бы у меня был выбор!
— Да, уйду.
— Так легко сдашься?
— Я бы никогда не оставил свой дом по своей воле, — процедил я очевидное. — Только милостью командира на мне нет клейма. Потому что он поверил, что я не предатель, а просто обычный идиот. Ещё раз сунусь в город — и эта милость может быстро закончиться.
— А ты стань воином Водного Клана. Приходи к нам, — хитро улыбнулась она. — Клейма нет. Ты не преступник. Ваши командиры тебя не тронут, если не хотят большого скандала. Что они могут?
— Хочешь сказать, у Луны не будет вопросов, почему я так резко решил сменить Клан? А если будут, то она закроет глаза на возможность испортить отношения с Густусом?
Эвелин пожала плечами, глядя вдаль.
— Я не сказала, что будет легко воплотить это в жизнь. Но наша Вождь тоже далеко не дура. Она сможет увидеть очевидные выгоды. Даже если забыть про всё остальное, ты один из немногих, кто неплохо успел узнать Небесных. Дал им понять, кто мы и чего хотим. Они тебя знают. И действительно могут изменить баланс сил. Нашему Клану пригодилось бы такое преимущество. А тебе пригодилось бы близкое соседство со своими. Я могу устроить тебе встречу с Луной. Или тебе слабо? Кишка тонка?
— Ничуть, — усмехнулся я. — Только если ты устроишь всё тайно. Справишься?