— Ты сам прекрасно знаешь, что за такое полагается по Протоколу.
Пёс приближался к нам охотничьей поступью, почуяв нависшую угрозу. Мёрфи резко разжал пальцы на моей шее, отталкивая так, что я едва не выронила кинжал. Знал: ему гончую не победить.
— Ты ничего не докажешь, — выплюнул он.
— Ты не понял, Джон. Я не собираюсь никому ничего доказывать. Я бы, конечно, удостоверилась, чтобы тебя судили по всем правилам, не будь мы в таком дерьмовом положении. Но, к сожалению, сейчас есть вещи намного важнее правосудия. Так что я просто удостоверюсь, чтобы ты никогда не забыл о том, что натворил.
— Иди к чёрту, лицемерка, — гневно рыкнул Мёрфи. — Ты-то спасла Уэллса? Где он теперь?
Боль отозвалась в груди резким спазмом. Я тяжело сглотнула и наклонилась к тушке кролика на траве, хватая её за безжизненно повисшую лапу.
— Я сказала всё это не для того, чтобы читать тебе лекции о гуманности. А потому что сейчас тот самый чёртов момент, когда нужно забыть про личные амбиции и хоть раз сделать что-то для общего блага, а не вопреки ему, хитрый ты засранец! Я хочу, чтобы ты понял, что это не виртуальный тренажёр. Не долбанная игра! Мы все наделали немало ошибок. Но ты слышал Рейес. Мы можем их исправить. И это твой шанс. Но если вдруг у меня будет повод заподозрить, что ты опять что-то задумал…
— То я буду первым, кого будет не жалко? — язвительно усмехнулся Джон.
— То я непременно найду, как использовать против тебя то, что сегодня узнала.
— Удачи, — он фыркнул.
— Я не хочу этого делать, — честно сказала я. — Дело ведь уже давно не в том, кто будет главным. Мы должны держаться вместе, — я закинула охотничью сумку за плечо. — Идём. Пора обратно. Уверена, нас уже потеряли.
Так я в первый раз в своей жизни нарушила Протокол. Это вдохновляло и пугало одновременно.
Пещера встретила тем же угрюмым молчанием, что сопровождало всю дорогу и нас с Мёрфи. Поводов для веселья не нашлось и потом, когда мы сели обсуждать план дальнейших действий. Небольшой зал утонул в ожесточённых спорах, пока я в очередной раз пыталась отринуть эмоции и упорядочить в голове всё произошедшее. Какие-то кусочки всё ещё не вставали на место. Какие-то вещи не сходились логически, и я упрямо пыталась понять, почему.
— Мы вообще знаем только координаты этого бункера, — прервал мои мысли напряжённый тон Монти. — Судя по тому, что он в горах, и местные до сих пор не взяли его штурмом — путь туда явно не из лёгких.
Грин был прав. Я уже спрашивала у Аарона об этом. Он объяснил, что вентиляционные отверстия специально бурили в скале среди непроходимых вершин. Когда-то у людей были вертолёты для решения подобных проблем, но не теперь.
— Небольшая подготовка не повредит, — кивнула Рейес. — Гленн, конечно, помогает мне перенастроить диапазон частот наших коммуникаторов, но в текущих условиях легко только к палке камень примотать. И то нужна определённая сноровка.
— Чем дольше мы сидим на одном месте, тем более лёгкая мы мишень, — заметил Джон.
— На этой планете мы всегда лёгкая мишень, что бы мы ни делали, — парировала Рэйвен. — Они в любом случае намного лучше знают местность, намного лучше дерутся, и их несопоставимо больше. Любой расклад не в нашу пользу.
— Как нас примут в бункере — тоже очень большой вопрос, — с сомнением поджал губы Монти.
Пещера снова наполнилась мрачным молчанием. Я вздохнула.
— Есть предложение. Безумное и рискованное, но иных сейчас нет. — Офицеры обратили свои взгляды на меня. Смотрели весьма скептически — не думали, что смогу удивить. Но я смогла: — До города Лесного Клана около суток пути. Я знаю, где можно остановиться на ночь. Никогда не видела там воинов с клеймами на лицах.
— Это что за разворот на сто восемьдесят? — удивлённо спросила Рэйвен.
— Не ты ли говорила, что из-за них мы потеряли почти всех своих людей? — подозрительно сощурился Джон, вторя Рейес. — Не ты ли думала, что они за всем стоят? Не ты ли обвиняла этот чёртов Лесной Клан во всех наших бедах?
— Да, я, — признала я. — Но я уже не знаю, кому и чему верить. Почему матери отпустили меня? Не знали о том, что здесь творится? Но ведь не последнюю роль в моём побеге сыграли военные командиры. Как могли не знать они? А если знали… Почему сразу не передали в руки к тем же гадам, что захватили остальных? Зачем позволили мне встретиться с горцем? Сейчас он наш друг и союзник. А горцев земляне не могут победить уже больше двух столетий.
— Много ли ты знаешь о том, что там у них творится? — спросил Мёрфи. — Может, они там, как мы, не могут договориться между собой. Одни против, другие — за. И приятный бонус — можно твоими руками ещё сильнее погрузить эту проклятую планету в ад.
— С этими ребятами всё уже ясно, — кивнула Рэйвен.
— Нам есть чем торговаться. Есть что предложить, — возразила я, а потом закрыла лицо ладонями: — Чёрт возьми, всё ещё не могу поверить, что я действительно уговариваю вас вернуться туда.
— Всё то же самое мы можем предложить и бункеру, — заметил Монти. — Если не технику, то знания и умения.
— Ты говорила, что горцы могут помочь связаться с «Ковчегом», — напомнила Рэйвен.
Я опустила глаза, пристыженная собственной трусостью. Прятаться у землян, пока они не решат снова нас предать, заманчиво, но абсолютно бесполезно.
— Когда выдвигаемся? — спросила я.
— Дело пойдёт намного быстрее, если заскочим в лагерь. Там осталась целая куча полезных в походе штуковин.
— Согласен, — кивнул Монти. — Нам не помешает захватить как минимум водные фильтры, побольше оружия и укреплённые палатки. Тело от холода уберегут костюмы, но в остальном мы один на один с природой.
В лагерь мы добрались ближе к закату. Проверили территорию вокруг с помощью инфракрасных детекторов, их результаты подтвердил и нагруженный вещами Бо: врагов поблизости не наблюдалось. Но иллюзию комфорта я ощутила лишь в тот момент, когда мы забрались в корабль и закрыли двери всех шлюзов. В этот раз уже никто не был против компании пса — он по своему обычаю вне лесной чащи сворачивался клубочком в тёплом месте и не мешал.
На руке я вновь ощутила привычную тяжесть коммуникатора. Это был мой, тот самый, что отряд Беллами и Линкольна отобрал при первой встрече. Монти достал его из небольшого сейфа, где хранились и другие, попутно рассказывая про Джона и его команду, которые принесли устройство в лагерь. Я горько закусила губу при упоминании Мёрфи — настолько тяжёлым оказался этот секрет. Но я молчала. Я не хоронила товарищей. Я не видела, как их на части раздирали медведи. Мне хотелось выть, но Рэйвен и Монти точно прикончат предателя без малейшего сомнения. А Джон всё ещё нам нужен.
Некоторые запертые отсеки оказались нетронутыми даже после нашествия землян. Шлюз в моторное отделение оказался им не по зубам. В дальнем хранилище грузов, невредимые, пылились бесценные 3D-принтеры. На их дисках памяти хранилась огромная база моделей любых деталей и изобретений, какие только были созданы человеком. От шурупов и гаек до автомобилей, разведывательных дронов и самолётов. Пока что совсем не хватало энергии и сырья. Но если вдруг мы решим эти проблемы… С технологиями двадцать второго века даже всемером мы могли бы стать силой, с которой стоит считаться.
Надёжно запечатав все шлюзы перед уходом, мы выдвинулись в путь с рассветом. Рэйвен обновила карту местности в наших коммуникаторах. Земляне при атаке перебили всех охранных дронов, что были, но мы с Монти смогли ненадолго вернуть в жизни одного из них. Теперь тот с воздуха сканировал рельеф по нашему маршруту. Проекция была очень фрагментарной, но всё же лучше, чем ничего. У нас не было возможности провести триангуляцию сигнала, потому мы даже не знали, сколько идти до бункера. Впереди были леса, горы, холод и неизвестность.
Поначалу мы шли в полной тишине, но потом напряжение стало настолько нестерпимым, что ребята стали изредка переговариваться шёпотом. Бо то обгонял нас, то отставал, исследуя и обнюхивая, на его спине болталось несколько сумок с палатками и припасами. Глядя на него, я всё думала про землян. Злилась на стокгольмский синдром, что заставил меня проникнуться сочувствием и симпатией. Даже после всего, что было… После всего я предложила вернуться обратно. В плен. В весьма вероятное заточение. Полнейшее безумие! Стокгольм был стёрт с лица земли столетия назад, а защитные механизмы психики остались всё те же.